Я думал о той незнакомке, которую нам предстояло встретить, о лице, скрытом в тумане решений, которые для меня уже строили.
— Зачем мне жениться на незнакомке? — буркнул я. — Это жестокая шутка судьбы.
Мы замолчали, каждый погружён в свои тревоги и надежды.
— Может, стоит хотя бы встретиться с ней, — настаивал друг.
— Встретиться? — я горько усмехнулся. — Думаешь, это что-то изменит? На меня давит гораздо больше, чем просто необходимость познакомиться.
— Это хотя бы шанс, — спокойно сказал он.
Глава 2 Лилиан
Летнее солнце окутывало нас ласковым теплом, и где-то вдали раздавался звонкий смех Авроры, как маленькие серебристые колокольчики.
Я подняла лицо к свету, ощущая, как лучи ласкают кожу — тёплые, как рукой проведённая шёлковая лента — и дарят странное чувство защищённости и забытья. Закрыв глаза, я позволила себе медленно погрузиться в этот круг обретающегося покоя: вокруг расстилался причудливый мир — зелёная, мягкая, словно бархат, трава под ногами; цветы, что кричали красками, будто художник разлил свою палитру прямо на землю; белые, пушистые облака резали небо лёгкими рукавами, создавая идеальный холст для того, чтобы потеряться и наслаждаться моментом.
Аврора, моя младшая сестра, ловко заплетала мне волосы в косу — аккуратно, как будто ткала из лучей солнца самую простую и тёплую вещь.
Её движения были частью её характера: непринуждённые и естественные, без лишней помпезности. Она с искрой в голосе пересказывала истории о школе и друзьях — особенно забавный случай, когда один из ребят, пытаясь заигрывать с популярной девчонкой, нечаянно пролил на её туфлю стакан воды. Она, не теряя ни грамма достоинства, разозлилась и сильным шагом наступила ему на ногу — поставить точку и напомнить, кто тут «главная». Парень стал предметом насмешек; нога его распухла, и фиолетовый след стал доказательством неловкой комедии.
— Ты бы видела его лицо! — залилась смехом Аврора.
Я, прикрывая рот ладонью, не могла удержать улыбку — это была та самая её способность развеселить меня без всяких усилий.
По соседству весело скакал Раф — наш неутомимый щенок, вихрь энергии в шерстяном комочке.
Казалось, только он мог тягаться с Авророй в искусстве шалостей.
Он крутился вокруг себя, гоняясь за бабочками, и каждый его прыжок вызывал у нас хихиканье — лёгкое, детское, словно перышки смеха плавали в воздухе.
Ничто не обещало омрачить этот идеальный летний день.
Внезапно мать громко окликнула нас.
Мы переглянулись, и я ощутила, как воздух вокруг словно натянулся — тишина стала плотной, как сукно.
Обычно спокойное лицо мамы теперь хмурилось; она нервно поправляла шаль на плечах, каждая её рука выдавала тревогу.
— Девочки! Зайдите в дом! Немедленно.
Аврора с удивлением посмотрела на меня.
— Что это с ней? — прошептала она.
— Не знаю. Пойдём разберёмся, — ответила я, стряхивая с шорт травинку и направляясь к дому.
Мы вошли в просторную гостиную; тут же запахи кухни смешались с духотой напряжённого молчания.
Атмосфера была натянута, как струна: родители стояли друг напротив друга, и между ними словно вился невидимый вихрь эмоций.
Мама что-то говорила отцу, но он лишь качал головой в знак отказа.
Я почувствовала, как внутри меня сжимаются тревожные узлы, и, не выдержав, сделала шаг вперёд.
— Что происходит? — спросила я, смотря на них с растущей тревогой.
Мама быстро взглянула на отца, будто ища в его лице утешение, затем повернулась ко мне и тихо произнесла.
— Не волнуйся. Сделай то, что он скажет. Так будет лучше для нас и для них.
С этими словами она схватила Аврору за руку и потянула её в другую комнату. Я осталась одна; в груди разгорелось смятение, как ворох горячих углей. В этот момент отец повернулся ко мне — его голос был усталым, с оттенком чего-то неумолимого.
— Лили, моя Лили… — начал он, сжимая мои руки в своих.
В его взгляде читались глубокие морщины, начерченные годами забот и тревог; в нём было усталое облако сомнений, и я почувствовала, как он опустился под грузом этого усталого дня.
— Я всегда защищал вас, — проговорил он медленно. — Мы с мамой были готовы оставаться рядом столько, сколько потребуется. Но рано или поздно взрослые дети покидают родительское гнездо и строят свою жизнь. Своё гнездо...
Слова повисли в воздухе тяжким эхом — как гром посреди ясного неба. Я поняла, о чём он пытается говорить, хотя в глубине души никогда не хотела это услышать.