— Но выглядела ты очень уверенной, — мягко улыбнулся он.
— Словно тебя случайно забрали с шумной вечеринки — и никто до сих пор не знает, как вести себя рядом.
— Ты слишком много говоришь, — сдержанно напомнила я.
— Я не обязан молчать, — пожал плечами Дэймон с лёгким вызовом.
— Я не святой, Лилиан. Просто не выношу, когда красивая девушка смотрит на мир, будто тот уже расписан на мелкие детали и роли.
— Я не красивая, — привычно парировала я.
— Ах, как же нет! — и он рассмеялся, лёгкий, как песня.
— Даже скудный вечерний свет и суматоха не смогли этого потушить.
— Сколько комплиментов, — я прошептала на грани.
— Просто не в силах скрыть правду, — повторил с тонким вызовом. — Кто-то же должен говорить.
— И ты — этот кто-то? — приподняв бровь, спросила я.
— Не эксперт, — усмехнулся он, — но вижу хоть перестала зажимать свои булки и ходить с кислой миной.
— Не комплимент, — набросилась я.
— Возможно, но и не критика, — согласился он, с лёгкой улыбкой играя уголками губ.
Я не смотрела на Дэниела, но ощущала, что он услышал.
Не смотрела на Дэймона, но чувствовала, что его взгляд не отрывается — словно проверяя, годна ли я быть женой для его брата.
— Лилиан, — он придвинулся чуть ближе, словно машина стала баром с приглушённым светом.
— Ты же знаешь, что ты свободный человек, который обладает правом выбирать свою собственную жизнь.
— Это не значит, что у меня прав больше и мне все позволено, — тихо сказала я.
— Не больше и не меньше, — улыбнулся он.
— Но ты явно не выглядела тем, кто просто принимает решения за себя.
— Я их не принимаю, — упрямо повторила.
— Я видел, — кивнул он. — Вот в чём весь парадокс.
Мы продолжали говорить, словно время растягивалось, пока он не начал мягко издеваться: как Дэниел щеголяет на встречах, как громко спорит и как завтра, вероятно, поведёт себя, услышав, что его брат хоть на минуту «поймал» жену.
— Не заигрывайся, — я слегка улыбнулась, осторожно предупреждая.
— О, я под контролем, — ответил Дэймон с лучащейся улыбкой. — Не собираюсь никого заменять. Просто не вынесу, когда красивая девушка убеждена, что её жизнь расписана заранее.
— Я не красивая, — в очередной раз твёрдо сказала я.
— Лилиан, — с игривым взглядом и слегка наклонив голову, произнёс он. — Ты не выглядела некрасивой. Словно была той, кто не желает быть просто красивой куклой, которую можно сломать.
— Спасибо, — тихо ответила я.
— Это не комплимент, — добавил, словно признаваясь, — просто честность.
Я не удержалась от улыбки — впервые кто-то видел во мне именно личность.
В какой-то момент я подняла взгляд и заметила, как в зеркале Дэниел задержал свой взгляд на моём отражении.
Не мимолётно, не скользящим движением — а как будто застыл, завороженный: напряжённые плечи, сжатая челюсть, слегка прищуренные глаза, словно он был не готов увидеть мою улыбку и то, что здесь, среди нас, меня наконец увидели настоящей.
Дэймон словно почувствовал перемену, чуть наклонился, словно хотел понять, что я ощущаю.
— Надеюсь, ты будешь готова к новости, — легко бросил он через плечо в сторону Дэниела. — Я не собираюсь тебя заменять. Хотя... Если он будет вести себя как баран, дай знать.
Дэниел не ответил, лишь пальцы сжались крепче на руле — словно хотел что-то сказать, но не мог найти слов.
Я не смотрела на него, а наблюдала за Дэймоном, как будто впервые видела, что он смотрит на меня не как на нечто бесчувственное, а как на человека, который заслуживает внимания.
— Спасибо, — тихо сказала я.
— Не за что, — ответил он улыбкой, направленной не на Дэниела, а прямо на меня.
Глава 17
Дом принял нас в тишине, будто сам воздух устал от происходившего и отложил разговоры до утра.
За окном сгущалась ночь, и лунный свет, тонкой серебристой лентой, скользил по стенам, рисуя на них полутени и блеклые узоры.
Я шла впереди, медленно стягивая с шеи шарф — прохладный воздух от кондиционера обволакивало лицо после жары большого зала и тяжести сказанных слов.
За мной плелся Дэниел; его молчание лежало тяжело, как гладкий валун, неподвижный и настойчивый, давя на сердца обоих.
Для него возвращение домой больше походило на завершение сделки, чем на конец дня — дело, закрытое механическим жестом; не уютное возвращение, а формальная табличка «выполнено».
А Дэймон, по-обычному, будто пришёл в дом посторонним, не принадлежал этому вечеру, хотя в нём было больше жизни, чем в нас с Дэниелом вместе.