— Я ещё здесь, — парировал Дэймон с лёгкой насмешкой, будто подбрасывая слова, чтобы сразить ими преграды.
— Ты не должен быть здесь, — сказал Дэниел холодно, его взгляд был настороженным, как у хищника, выжидающего правильный момент.
Я посмотрела на Дэймона не в поисках оправдания, а в надежде на молчаливую поддержку.
— Лилиан, — подошёл Дэниел быстрым шагом, — ты будешь спать в моей кровати, потому что я так решил.
В этот момент молчание вечера, как киноплёнка, застряло на одном кадре: принятое решение проникло в обычную ткань жизни и нарушило порядок. Отступать было уже поздно; власть его решения нависла надо мной, давя холодной тяготой.
Мы стояли на пороге перемены — не просто выбора, а испытания, которое перевернёт наступающую ночь в нечто практически священное и окончательное.
Глава 18
Дэниел закрыл дверь в свою комнату так тихо, будто боялся потревожить не стены — меня.
Я стояла в коридоре, всё ещё не до конца понимая, почему сердце бьётся так быстро, если ничего, по сути, не произошло.
Дэймон остался внизу, а тишина между мной и Дэниелом стала слишком плотной, слишком ощутимой, чтобы можно было просто сделать вид, что её нет.
Я уже собиралась пройти мимо, когда он резко шагнул вперёд и перехватил меня за руку.
Не грубо. Но крепко. Так, что я сразу остановилась и подняла на него взгляд.
Его пальцы были тёплыми, ладони — сильными, и от этого мне стало только хуже. Потому что он не просто держал меня. Он будто проверял, стою ли я здесь по-настоящему, или снова собираюсь исчезнуть при первом же его слове.
— Что? — тихо спросила я.
Он смотрел на меня несколько секунд молча, с этим своим тяжёлым, раздражающе спокойным выражением лица. Потом чуть сильнее сжал мою руку, как будто окончательно принял какое-то решение.
— Я сказал четко и ясно что ты будешь спать в моей кровати, — сказал он ровно.
Я моргнула, не сразу поняв, что именно услышала.
Потом выдернула руку из его хватки и едва заметно нахмурилась.
— С чего это вдруг?
— С того, что я так сказал.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который тебе сейчас нужен.
Я почти усмехнулась, но в груди всё равно неприятно кольнуло.
Слишком уверенно.
Слишком спокойно.
Будто он привык не объяснять, а просто ставить перед фактом.
— А ты? — спросила я, уже заранее зная, что мне не понравится ответ.
Он не отвёл глаз.
— Я побуду в другой комнате.
Вот это заставило меня замолчать.
Не из вежливости — из неожиданности.
Я ждала чего угодно: сарказма, колкости, даже обычного «не начинай». Но не этого. Не того, что он действительно отойдёт в сторону.
— Почему? — тихо спросила я.
Он чуть наклонил голову, словно сам не хотел говорить это вслух.
— Потому что сегодня ты останешься здесь, — сказал он. — И потому что мне не нравится мысль, что ты будешь одна после всего этого.
Я задержала дыхание.
Слова прозвучали так просто, что от них стало почти больно.
Никаких признаний, никаких красивых фраз.
Только его сухая, упрямая правда, от которой невозможно было отмахнуться.
— Дэниел…
Он не дал мне договорить.
Взял мои руки выше, развернул меня к двери своей комнаты и открыл её плечом, не отпуская меня сразу.
— Не спорь, Лилиан.
— Ты всегда так делаешь?
— Что именно?
— Решаешь за меня.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Нет. Только когда вижу, что ты упрямишься из принципа.
Это было настолько в его духе, что я почти возмущённо выдохнула.
И всё же не вырвалась.
Не потому, что он держал крепко. А потому, что в его руках вдруг было что-то странно надёжное. Я не хотела привыкать к этому чувству.
Он подвёл меня к кровати, отпустил только тогда, когда я уже стояла у края, и коротко кивнул в сторону подушек.
— Ложись.
— А ты?
— Я сказал — не твоя проблема.
— Вообще-то, ты сам ею делишься. Я тебя не заставляла знаешь ли.
На этот раз уголок его рта едва заметно дёрнулся.
Не улыбка. Почти.
Потом он шагнул ближе, взял с кресла плед и кинул его на край кровати.
— Если замёрзнешь — накройся.
Я посмотрела на плед, потом на него.
Слишком много заботы для человека, который ещё недавно даже в глаза мне нормально не смотрел.
Слишком мало слов для того, кто, кажется, только что велел мне спать в своей кровати, как будто это само собой разумеется.
— Ты странный, — тихо сказала я.
— А ты слишком долго стоишь.
Я сжала губы, пытаясь не улыбнуться. Не получилось полностью. Он это заметил. Конечно, заметил.