Фильм шёл уже минут двадцать, а я пыталась смотреть на экран, не морщась. Но чем дольше длился этот… громкий шедевр, тем сильнее я ощущала взгляд рядом.
Он больше не смеялся.
Не подшучивал.
Просто сидел.
И смотрел.
Напряженно
Не на экран — на меня.
Я чувствовала это кожей. С каждым движением, с каждым вдохом. Даже в темноте зала это было почти ощутимо — этот молчаливый, внимательный взгляд.
Я повернула голову.
Он действительно не отходил глазами.
— Ты ведь даже не смотришь, — шепнула я.
— Фильм скучный, — ответил тихо, без тени улыбки.
Сердце забилось быстрее.
Сцены на экране перестали иметь какое-то значение.
Всё внимание сосредоточилось на нём — на том, как свет от экрана отражался в его глазах, как тихо он дышал.
Я хотела отвести взгляд.
Но попросту не смогла.
Он чуть приподнял бровь, будто спрашивая:
«И что ты теперь сделаешь?»
Я не знала, зачем.
Просто потянулась.
Медленно, не думая, не взвешивая.
Наши лица оказались совсем рядом, дыхание смешалось, и я просто прижалась к его губам.
Мягко. Осторожно.
Как будто проверяя, можно ли.
Он не отстранился.
Не двинулся.
Только глубже вдохнул, и его рука тихо легла мне на щёку.
На экране всё ещё творилось откровенное безумие, но там, в темноте, в этом пустом зале, реальность сменилась на что-то другое.
Мы не смотрели фильм. Совсем нет.
Он — смотрел на меня. А я — перестала хотеть смотреть куда-то ещё кроме него.
Я не знала, сколько прошло времени.
Минут пять?
Десять?
Мир сжался до его губ, до тихих вдохов, до горячего дыхания, вперемешку со смехом и пульсом.
Он целовал меня настойчиво, но не торопясь — будто боялся, что момент закончится.
Я отвечала, забыв про фильм, про шёпот людей в соседних рядах, про всё.
Пока где-то рядом не раздался хриплый голос — громкий, раздражённый.
— Молодые люди! Это не номер в отеле!
Мы отстранились одновременно, всё ещё держась друг за друга, оба затаив дыхание.
Дэниел моргнул, выдохнул… и тут же прыснул со смеха.
— О нет, — только и выдавила я, прикрывая лицо руками.
— О да, — ответил он всё ещё сквозь смех, — нас сейчас выгонят.
И точно — к ним уже приближался сотрудник кинотеатра с фонариком и крайне возмущённым выражением лица. Вот накаркал.
— Вы двое! Или ведите себя спокойно, или сейчас же покиньте зал!
Мы переглянулись; глаза блестели, дыхание всё ещё сбивалось.
— Пошли, — прошептал он, беря меня за руку.
Мы выскочили из зала, не выдержав — смеялись так, что прохожие оборачивались.
Двери хлопнули за спиной, и мы остановились в холле, переводя дыхание.
Я прислонилась к стене и, наконец, смогла выговорить.
— Нас… официально выгнали из кинотеатра.
— Зато мы точно не скучали там, — сказал он и сжал мою руку.
Я посмотрела вверх — на него, всё ещё смеющегося, но мягко, по-настоящему.
И в этот момент мне было всё равно, куда дальше — главное, что мы бежали вместе.
Глава 27
Мы всё ещё смеялись, идя по тротуару под вечерним небом.
Воздух был свежим, пах бензином и кофе из уличных автоматов, а где-то вдали играла музыка.
— Я всё ещё не верю, — выдавила я сквозь смех. — Нас реально выгнали из кинотеатра.
Дэниел покачал головой, стараясь сохранить серьёзность, но уголки рта всё равно подрагивали.
— Твоё лицо, когда он подошёл… я бы запомнил это навсегда!
— Моё лицо?! — я возмутилась играючи. — А ты видел своё? Красный как помидор и с бутылкой воды, будто поймали с поличным!
Он рассмеялся снова, откинув голову.
— Ладно, соглашусь. Сцена была достойна Оскара.
Я хмыкнула, слегка толкнув его плечом.
— Зато у нас теперь есть история, которой никто не поверит.
— История? — переспросил он. — А ты как это объяснишь? «Мы случайно попали на фильм для взрослых и нас выгнали за плохое поведение»?
— Ах да, — подыграла я. — Прекрасно звучит для официальной биографии.
Он фыркнул, сунул руки в карманы и посмотрел на меня искоса.
— Хотя, признаться, это было лучше любого фильма.
Я почувствовала, как щёки снова теплеют, но улыбка всё равно не сходила.
— Хитрый, комплимент принят.
Мы шли рядом, наслаждаясь тем, как легко ложился смех между словами. Иногда касались плечами, иногда — просто молчали, и даже в тишине чувствовалось что-то новое.
Когда показался свет витрин у перекрёстка, я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы дорога кончалась.