Голова кружилась, когда я натирала кожу мочалкой, впитывала аромат геля для тела, натягивала чулки и туфли на каблуках. Я вытягивала волосы, не веря, что всё это действительно происходит.
Потом я наносила тушь, румяна и многоступенчатый макияж, пока в машине по дороге я вела наблюдение за вечерними огнями большого города, мелькавшими за окном, как рассыпанная мозаика.
Когда мы подъехали к огромному стеклянному зданию, наполненному роскошью и прохладной строгостью, предчувствие сжало грудь.
По коже прошли мурашки, когда я взглянула вверх: на широком прозрачном белом балконе возвышалась высокая фигура, гордо очерченная вечерним светом.
Я вздрогнула, стараясь утолить внутренний трепет.
Кто бы там ни стоял — моя фантазия перебирала варианты, как фильм на рваной ленте, и вокруг него витала аура чего-то опасного, тёмного.
Не успела я переступить порог этого дома, как почувствовала: здесь мне не рады.
Дом дышал холодом приёма, и я сразу поняла — каждое движение, каждый вынужденный привет будут вывернуты под лупой.
Воздух был пропитан ожиданием.
Я ощущала, как сверлящие взгляды пронизывали меня насквозь, и сердце билось быстрее.
Нервы натянулись, словно струны, в предвкушении режущего щелчка.
Первое впечатление от этого дома оказалось невыносимо тяжким. Каждое слово, произнесённое в этом зале, эхом отзывалось в голове. Мысли скакали, пока я пыталась разобраться в новых правилах — окружённая пристальными взглядами и тихими комментариями.
Я сглотнула и старалась сохранять спокойствие, маску вежливости, даже когда внутри бушевали невидимые бури.
И затем он появился — холодный и пронизывающий, словно лезвие.
Между нами, казалось, не было расстояния, а присутствие его ощущалось так, будто холодный ветер прошёлся по комнате.
Я старалась отвлечься на то, что происходило вокруг: жизнерадостный шёпот разговоров, звенящие бокалы с шампанским, мерцание огней на фоне вечернего неба.
Танцевальная музыка медленно вползала в пространство, наполняя его и, вопреки тревоге, поднимая настроение.
Эта свадьба могла стать началом новой жизни или же началом передовой битвы.
Все ритуалы, традиции и внешняя помпа — эти элементы вдруг слились в нечто, что могло показаться для многих обычной церемонией, а для меня — ловушкой, где многое решается вне моей воли. И в этом новом испытании, которое, как мне казалось, грозило мне, я ощутила страх, который захватил слишком глубоко.
Я натянула на лицо улыбку, веря в себя и в свои силы больше, чем когда-либо.
Моя способность приспосабливаться и тянувшаяся к свободе энергия требовали от меня мужества.
С этими мыслями, полная решимости, я сделала первый шаг в новую реальность, наполненную одновременно возможностями и угрозами.
Шум праздника стал фоном, но сердце моё всё сжималось.
Я знала: моя главная цель — вернуть себе личную свободу.
Эта борьба не кончится, пока я не стану хозяином собственной жизни. Несмотря на то, какая нелёгкая была со мной судьба, я оказалась в этой ситуации. Но как иначе жизнь может дарить испытания, если не для того, чтобы их преодолевать?
Я была готова встретиться с любыми вызовами, чтобы отвоевать свою судьбу. Вот только до того момента, пока не встретила Его.
Глава 4
— Дафна, как я рада тебя видеть! Какое у тебя восхитительное платье! — слова Долорес Картер упали в комнату, будто солнечными бликами, когда мы, наконец, переступили порог их дома.
Она подлетела к маме — как пчела к сладкому цветку — и мгновенно обняла её, сжав в тесных объятиях.
Я смотрела на это, словно на сцену в театре: внешняя искренность сияла, но в её отблесках угадывалась другая, более холодная сущность.
Долорес и моя мать были знакомы давно; их дружба напоминала тонкую стеклянную вазу, покрытую сетью трещин, где любое неловкое движение могло привести к расколу.
Всё началось много лет назад с какой-то бессмысленной вражды: их соперничество доходило до абсурда. Каждая пыталась превзойти другую — то платьем эффектнее, то яркой, дорогостоящей безделушкой. Помню, как однажды обе вышли в нарядах, явно не из повседневного гардероба, а затем, с почти воинственной гордостью, обе бесцеремонно выбросили свои платья в мусор после вечеринки.
Я внутренне содрогнулась от смеха при мысли об этой нелепой борьбе за статус, но при этом чувствовала, что под этой игрой притаились более серьёзные струны — не только мода была на кону.