Низ моего живота начал гореть, и я ощущала, что вот-вот сгорю заживо.
Мне нужно было хоть какое-то трение или проникновение.
Я ещё сильнее обвила его ногами и взяла его крепкой хваткой за горло, чтобы потянуть вниз к моим ноющим соскам. Моя грудь уже набухла и сильно налилась, требуя его незамедлительного внимания. Также как и с моей губой, он не стал нежничать и просто прикусил горошину соска.
И я знаю, что он испытывает тот же пожар внутри, как и я сама. Он мне нужен как кислород. Жизненно необходим. Я будто тону в глубине моря, и единственный способ выплыть на поверхность — это обхватить его протянутую руку и крепко сжать.
Я настолько в страстной и жаркой дымке от переполняющих меня ощущений и эмоций, что не замечаю, как он прекратил мять и кусать мои груди и уже прижался ко мне.
Я визжу, когда он одним толчком насаживает меня на себя и при этом приподнимает меня своими крепкими и жилистыми руками вверх и вниз.
Это происходит быстро, и уже через секунду мы слились вместе.
Это ощущается так чертовски необычно и полно, что я закусываю губу и откидываю голову о стену.
— Ох, блять, — хрипит Дэниел и начинает поднимать и опускать мои бедра.
Я крепко обхватываю его и при этом сжимаю его плечи.
— Держись крепче и сильнее, обхвати меня ногами, — приказывает он и начинает ритмично наполнять меня.
Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз.
Звуки наших шлепков кожа об кожу раздаются в ванне.
Пар от тёплой воды заполняет кабинку, и стоны раздаются в тишине вокруг.
Я сильнее обхватываю его узкую сильную талию и пытаюсь немного неуклюже встречать его толчки навстречу. Выходит не очень, но он не жалуется.
Я качаю бедрами навстречу, но это происходит скорее инстинктивно.
— Чёрт, какая же ты охрененная!
Смущение согревает мои щеки и шею, когда он шепчет мне эти слова на ухо и кончает в меня.
Часы показывали далеко за полночь, но сон не шёл.
Дождь за окном утих, оставив после себя свежий, влажный воздух, который просачивался сквозь приоткрытое окно.
Я сидела на пуфике перед зеркалом, завернутая в полотенце, а волосы — мокрые, спутанные пряди — падали на плечи тяжёлым каскадом.
Дэниел стоял сзади, вооружённый расчёской и феном.
Его движения были на удивление нежными — он разделял пряди пальцами, осторожно проводил расчёской, избегая боли. Фен тихо гудел, тёплый воздух разглаживал волосы, и я чувствовала, как его горячее дыхание касается моей шеи.
— Ты такая красивая и даже не представляешь, насколько, — прошептал он с улыбкой в голосе, наклоняясь ближе. — Только не дёргайся, а то опять запутается твоя густая копна волос в расческе, и я не хочу получить подзатыльник из-за того, что запутал тебе волосы.
Я рассмеялась тихо, закрыв глаза.
Это было так интимно, так… по-домашнему.
Неделя научила нас таким мелочам — его привычке готовить кофе по утрам, мою — поправлять его воротник. А сейчас, в этой полутьме, мир казался идеальным. Даже сказочным, будто это был всего лишь мираж.
В голове закружилась мелодия — старая песня, которую я любила напевать в одиночестве, когда никто не слышит меня.
Я начала тихо, почти шёпотом:
«Я хотела узнать, после всех этих лет
Ты хотел бы встретиться,
Всё изменить?
Говорят, что время лечит,
Но мне нужно ещё долго поправляться…»
Голос дрожал слегка от тепла момента, но набирал силу.
Дэниел замер на секунду, расчёска замерла в воздухе, а потом он продолжил, синхронизируя движения с ритмом.
— Продолжай, — попросил он мягко, его пальцы прошлись по моей спине. — У тебя удивительно завораживающий голос… не останавливайся.
Я улыбнулась, не открывая глаз, и запела громче:
«…Я забыла, что было до того, как мир пал к нашим ногам.
Между нами огромная разница
И миллион километров…»
Слова лились сами, смешиваясь с гулом фена.
Он сушил волосы медленно, прядь за прядью, иногда заправляя их за ухо. Его прикосновения были ритмичными, как аккомпанемент — большой палец скользил по коже, вызывая лёгкую дрожь.
Когда волосы наконец высохли, мягкие и пушистые, он выключил фен и просто обнял меня сзади, положив подбородок на плечо. Я допела последние строки, и тишина повисла, уютная, как его объятия.
— Ты — моя песня, Лилиан, — прошептал он, целуя меня в шею. — Не останавливайся никогда.
Я повернулась, встречаясь с его взглядом, и потянула его на кровать.
Я потянула Дэниела за руку, не давая ему времени на раздумья. Его пальцы переплелись с моими — тёплые, сильные, — и он поддался, позволяя вести себя из ванной в спальню. Свет луны пробивался сквозь шторы, отбрасывая серебристые блики на пол. Кровать манила свежим и чистым бельём, и я, не раздумывая, толкнула его на спину, а сама забралась следом.