Мой взгляд прилип к рисунку на ковре — круги и завитки, которые казались знакомыми, но в то же время далекими. Они могли бы быть просто узором, но сейчас мне казалось, что они скрывают в себе вселенную сломанных обещаний и незаслуженных обид. На столе стояла нетронутая чашка чая, пар от которого давно рассеялся, оставив только следы на фарфоре. Телевизор тихо бормотал, показывая рекламные ролики, которые я не замечала.
Мой разум блуждал в воспоминаниях, и каждое из них возвращало меня в тот ресторан, где я наткнулась на них.
Как же это было ужасно — смотреть, как он улыбается ей, наклоняется через стол, обнимает взглядом так, будто между ними не существует ни одной преграды.
Когда Дэниел наконец вошёл, это произошло как будто в замедленной съёмке.
Я подняла на него взгляд, и, пытаясь скрыть все запутанные чувства внутри, заставила себя улыбнуться. Эта улыбка была натянутой, напоминала картонное изображение, демонстрирующее радость, слишком чуждое истинным эмоциям. У него не было повода заподозрить что-то неладное. Или, возможно, он просто предпочёл бы жить в своих иллюзиях, как и я.
— Ты давно ждёшь? — спросил он, уже протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки.
Я ощутила, как вокруг меня возникло невидимое пространство, где все было не так, как раньше.
Едва заметно отстранившись, я почувствовала его прикосновение только в воспоминаниях, но не в действительности. Взгляд Дэниела на миг изменился — удивление, тревога, возможно, даже обида — но я тут же опустила глаза, стараясь изо всех сил скрыть своё смятение.
— Нет, всё нормально, — произнесла я слишком ровно, как будто сама обманывала себя.
Он шагнул ещё ближе, словно собирался повторить старый, привычный ритуал — наклониться и поцеловать меня. Но я мягко отвернулась и поднялась с места, словно отстраняясь от угрюмого воспоминания о его встрече с ней.
— Я пойду спать, — произнесла я с усилием. — Очень устала.
Я видела, как он замер, ожидая чего-то, как будто хотел сказать мне, что всё ещё может исправиться. Но я была слишком истощена. С силой, с какой я старалась не оборачиваясь, направилась к спальне.
Последние лучи света нежно прощались с нашей квартирой, оставляя за собой лишь холодный свет луны, заполняющий пустые углы.
Сбросив с себя напряжение, я полагала, что на этот раз, возможно, мне удастся избавиться от навязчивых размышлений. Однако слово
"свет" оказалось обманчивым.
Я легла на край кровати, не снимая тяжёлого одеяла, которое казалось тёмным каким-то существом, готовым поглотить меня целиком.
Глубокие вдохи наполнили лёгкие воздухом, который всё равно не вызывал спокойствия.
Я закрыла глаза, погрузившись в мир, не имеющий очертаний, и притворилась спящей.
Слышала его шаги, звуки его дыхания и мягкие звуки, которые доносились из соседней комнаты.
Он не шёл ко мне, о чём я с горечью думала, но в далёкой свободе на мгновение у меня возникло ощущение, что он словно ждал чего-то. Ждал, пока я разолью те же слёзы, что споткнулись между нами, и разъедут нас в разные стороны.
Но этот вечер был не об этом.
В тот момент я знала, что внутри меня произошёл какой-то необратимый сдвиг — хоть и не такой резкий, как поворот ключа в замке, но достаточно ощутимый, чтобы пересечь невидимую линию.
Как часто мы забываем о том, что обманы — это то, что мы создаём сами.
Надеюсь, не стану противоречить этому простому правилу. Конечно, я хранила в себе хрупкие иллюзии, как хранят нежный цветок в букете, но никто не мог гарантировать, что он не завянет через мгновение.
В ту ночь мой разум вновь перенёс меня в ресторан, в тот самый столик, где я невзначай стала свидетелем идентичной сцены. Каждое движение Дэниела, каждый его жест соответствовали моментам понимания того, что он был не тем, кем хотел бы быть, и не тем, кого я хотела видеть. И хотя он всегда демонстрировал любовь и ласку, его незаметные шаги в сторону другой женщины оставили незаживающий след на моём сердце.
Каждый раз, погружаясь в его взволнованные глаза, я чувствовала, как дно подо мной уходит, как океан забирает на себя мои слёзы, захватывая меня на дно вновь и вновь.
И вот теперь, когда он снова стоял в дверях, и его рука готова была коснуться меня, это стало как тяжелейшая грозовая туча, готовая разразиться аккордами хаоса и слёз.
Я помнила тот злополучный вечер, когда он пришёл домой позже обычного и с запахом алкоголя, который мой ум запечатлел так же чётко, как печатный знак на старинной книге. Тогда я добавила в свой ментальный журнал ещё одну глупую страницу — о том, как он клялся и божился о том, как я стала важна для него. И я верила ему, не имея сил на то, чтобы спросить, как это всё возможно, — ведь вечер был полон обычной рутины: мы готовили ужин вместе, обсуждали фильмы и желания.