Когда Дэниел вернулся, он нашёл меня, сидящей среди тех старых, заброшенных артефактов. Я помнила, как он любил здесь проводить вечер — с книгой в руках или запуская светящийся экран нашего телевизора.
Он замер на пороге, его глаза искали ответ, но вместо него увидели только меня, будто у меня больше не было прав на своё место. В этот момент я поняла: я не могу больше ждать, не могу оставаться на границе, не могу быть лишь призраком в своём собственном доме, а он — всего лишь тенью, проходящей мимо.
— Дэниел, — произнесла я, подняв глаза к нему. — Я хочу, чтобы мы поговорили.
Из глубины его взглядов внезапно вырвался шёпот: «Почему ты всё это делаешь?»
— Я просто хочу вернуть то, что мы потеряли.
Но в этот момент обе наши жизни зависели от конечной стадии, в которой мы находились, и я понимала, что не так просто всё вернуть. Воспоминания — это одно, а случаи, когда мы были настоящими — это было что-то совершенно иное.
Он подошёл ближе, и в этот момент я вновь почувствовала тепло его присутствия — призрачное, но в то же время и воплощение всех желаний.
— Ты действительно веришь, что это возможно? — спросил он; его голос стал чуть громче.
Сердце моё замерло.
Неуверенность вдруг вернулась как прилив многих волн, вырывающихся из глубины.
Я сделала шаг к нему, не желая терять этот единственный шанс.
— Я верю, что любовь может выстоять даже в самые тёмные времена. И твои вещи — это просто часть того, что связывает нас. Это наша история, и я отказываюсь объявить её мёртвой.
В этот миг он замер, неподвижно смотря на маленькие символы нашей жизни, разбросанные в беспорядке, который стал нашей реальностью. Я не знала, произойдёт ли что-либо, но я чувствовала, как нечто внутри меня пробуждается. Надежда, как иск.
— Любовь? Ты уверена что это уместно сейчас говорить мне? Не говори то, о чём понятия не имеешь.
И с этими словами он развернулся.
Глава 46
Я стояла перед огромным зеркалом в холле, разглаживая подол шёлкового платья молочного оттенка. Оно струилось до пола, мягко облегая фигуру, с высоким разрезом на бедре, который при каждом шаге намекал на скрытую кожу. Спина была полностью обнажена, но золотые нити шнуровки пересекали её узором, словно паутина из света, подчёркивая изгиб позвоночника.
Я почувствовала, как спина слегка затекает от неестественной позы, но, предавая себя этому образу, я делала всё возможное, чтобы справиться с волнением.
Подготовка заняла весь вечер.
Сначала душ — горячая вода смывала усталость дня, оставляя кожу нежной и ароматной, пропитанной кокосовым маслом. Затем макияж: темные тени на глаза с лёгким блеском, чтобы взгляд казался глубже, и нюдовая помада, подчёркивающая естественность. Я была как невеста, готовящаяся к своему большому дню, только вместо любви и счастья во мне витал подъёмный страх и гниющая тоска.
Причёска — волны волос, уложенные набок, с парой шпилек, усыпанных крошечными жемчужинами. Каждый элемент моего образа вбирал в себя маленькие элементы, маскируя меня при этом под совершенное создание, готовое к любому испытанию.
Я повернулась к зеркалу, любуясь отражением.
Маленького роста, в этом платье я казалась хрупкой статуэткой — элегантной, но уязвимой.
Время тянулось, и вдруг я услышала шаги.
Запах его одеколона с нотками сандала и мускуса, тёплый и властный, первый настиг меня.
Каждый раз, когда я чувствовала его приближение, моё сердце замирало.
Он остановился прямо сзади, руки в карманах элегантно сшитых на заказ брюк, и, казалось, весь мир замер в ожидании.