Я не ушёл сразу.
Пройдя по квартире, я поднял с пола разбросанные вещи, машинально стер кровь с ладони — горячую, но не свою. Остановившись, я долго смотрел на тёмное пятно на ткани и понимал — всё слишком далеко зашло.
Чёрт.
Слишком далеко, но недостаточно, чтобы разорвать это окончательно.
Я взял куртку, она медленно напоминала мне о времени, которое прошло. Несколько дней — это всё, что я мог ей дать. Несколько дней тишины, расстояния, передышки от меня.
Перед тем как выйти, я вновь бросил взгляд на её дверь. Не подошёл. Это было тяжелее, чем любой разговор. Когда щёлкнул ключ в замке, звук стал оглушительным и предательским. Я замер в коридоре на секунду, прислушиваясь.
Тишина.
Она всё ещё там, за дверью, в своём мире, куда мне теперь нельзя. Я вышел.
Сначала в сердце проснулась надежда — она не откроет дверь сразу после моего ухода. Потому что, если откроет… я, возможно, уже не смогу уйти снова.
Я вернулся раньше, чем собирался. Это было лишним, ненужным шагом. Я ощущал, как острота тишины в квартире давит на меня, как груз, который я сам на себя же и навлёк. Это было неправильно — такая тишина, в которой не было надежды и ещё меньше уверенности.
Я замер на пороге, прислушиваясь: никаких шагов, никакого шороха. Вокруг меня — пустота, задумчиво окружившая мою душу. Сердце колотилось внутри.
Я подошёл к её комнате и стукнул.
— Лилиан, можно мне войти? Ты в порядке?
Тишина.
Я чувствовал, как мрак постепенно окутывает меня.
Стучал сильнее.
— Открой, прошу тебя. Пожалуйста...
Ничего.
Я сжал челюсть и, наклонившись к двери, пытался уловить её присутствие. Но внутри — было пусто.
Холод пробежал по спине, и в тот момент я осознал: это уже больше, чем упрямство. Это что-то серьёзное.
Я дёрнул ручку.
Закрыто.
Должно быть, что-то произошло. Думать об этом было слишком трудно, и поэтому, без особых раздумий, толкнул плечом. Дверь резким движением распахнулась, ударившись об стену, встречая меня облаком полумрака.
Она была на кровати.
Это была картина, которая могла остановить любое сердце, но я на мгновение не понял, что не так. Она просто лежала. Сгорбленная, как если бы спала, слишком неподвижна — словно ожидала светлых дней, но была заперта внутри серых теней.
Я подошёл ближе.
— …Эй.
Не услышал никакой реакции.
Сел рядом и осторожно коснулся её плеча.
Она была горячей — слишком.
Внутри всё сжалось от страха.
— Чёрт…
Я перевернул её лицо на себя и почувствовал, как жар обжёг сильнее, чем я ожидал. Дыхание сбилось, губы пересохли. Цвет лица — бледный, но с ненормальным румянцем.
— Ты издеваешься… — выдохнул я в тишину, но голос сорвался, обрамляя больше ненависти к себе.
Я слегка встряхнул её.
— Лилиан. Слышишь меня?
Она что-то пробормотала — бессвязно, еле слышно, и это было лучшее, что ей удалось произнести в этот момент.
Жива. В сознании… где-то там.
Облегчение пришло, как резкий удар, и мгновенно сменилось печалью.
— Я здесь, — прошептал я. — Всё будет хорошо.
Но пальцы уже убирали волосы с её лица с осторожностью. Я встал и, оглядываясь, быстро искал: вода, аптечка, хоть что-то, что могло бы улучшить её состояние.
Ничего подготовленного.
— Ладно… — выдохнул я, вернулся к ней и снова сел на край кровати. — Потерпи, Лилиан, — прошептал. — Сейчас станет лучше.
Она не ответила, только тихо застонала, и в этот момент я осознал, что меня наполняет сожаление и страх.
Полотенце обжигало, но это был единственный способ отвлечься от мыслей, которые готовы были поглотить меня целиком. Я понимал, что сейчас не время думать о ней, но нежелание отпускать эти образы возвращало на место.
Я медленно наполнил миску холодной водой. Вернулся к ней, и, усевшись на краю кровати, стал осторожно накладывать компресс на её лоб.
— Знаю, — прошептал я, пытаясь контролировать голос, чтобы он не предал меня. — Неприятно. Но должно стать лучше.
Полотенце нагревалось быстро, и я, сжимая его в руках, опускал обратно в воду, отжимал и снова прикладывал.
Медленно. Методично.
Так я не думал о том, что будет дальше. Потому что если остановлюсь, то начну.
Начну думать о том, сколько времени её не было слышно. О том, как сам себе сказал, что «несколько дней» — это правильное решение. И о том, что нашёл её вот так.
— Глупо, — выдохнул, проводя ладонью по её щеке. — Очень глупо.
Она снова что-то прошептала, и я наклонился ближе.
— …не… уходи…
Эти слова были очень тихими, почти потерянными, но я их услышал.
Рука на секунду замерла. Вот оно. То, чего я и пытался избежать.
Я сжал челюсть, отвёл взгляд и снова занялся полотенцем.
— Я не уйду, больше никогда— произнёс тихо.
Я поднял её чуть удобнее, поднёс стакан с таблеткой к губам.
— Пей.
Она едва сделала пару глотков, и вода стекла по подбородку. Я машинально вытер её пальцами, даже не задумываясь, как это может выглядеть со стороны.
Слишком привычно. Слишком близко.
Она не сопротивлялась. Вообще.
Это тревожило меня сильнее, чем любые слова. Я уложил её обратно, поправил одеяло, сменил компресс. Ладонь задержалась на её лбу дольше, чем нужно.
Кажется… чуть прохладнее.
Или я просто хотел в это верить.
Она снова зашевелилась, повернула голову в мою сторону, словно искала меня даже сквозь жар.
Я медленно выдохнул и, не убирая руки, провёл пальцами по её волосам, как будто надёжность этого простого жеста могла дать ей сил.
— Спи, Лилиан — произнёс тихо. — Я здесь.
На этот раз это не было ложью.
Я не знал, на сколько хватит меня, но сейчас — я действительно никуда не собирался.
Впервые за эти тяжёлые дни тишина в комнате стала совсем другой. Тишина, в которой есть надежда, тишина, в которой есть только я и она.