— …не… уходи…
Эти слова были очень тихими, почти потерянными, но я их услышал.
Рука на секунду замерла. Вот оно. То, чего я и пытался избежать.
Я сжал челюсть, отвёл взгляд и снова занялся полотенцем.
— Я не уйду, больше никогда— произнёс тихо.
Я поднял её чуть удобнее, поднёс стакан с таблеткой к губам.
— Пей.
Она едва сделала пару глотков, и вода стекла по подбородку. Я машинально вытер её пальцами, даже не задумываясь, как это может выглядеть со стороны.
Слишком привычно. Слишком близко.
Она не сопротивлялась. Вообще.
Это тревожило меня сильнее, чем любые слова. Я уложил её обратно, поправил одеяло, сменил компресс. Ладонь задержалась на её лбу дольше, чем нужно.
Кажется… чуть прохладнее.
Или я просто хотел в это верить.
Она снова зашевелилась, повернула голову в мою сторону, словно искала меня даже сквозь жар.
Я медленно выдохнул и, не убирая руки, провёл пальцами по её волосам, как будто надёжность этого простого жеста могла дать ей сил.
— Спи, Лилиан — произнёс тихо. — Я здесь.
На этот раз это не было ложью.
Я не знал, на сколько хватит меня, но сейчас — я действительно никуда не собирался.
Впервые за эти тяжёлые дни тишина в комнате стала совсем другой. Тишина, в которой есть надежда, тишина, в которой есть только я и она.
Глава 56
Комната утонула в густой темноте.
Я не включал свет — лишь узкая полоска из коридора, пробиралась по полу и осторожно обрывалась у краешка кровати, легонько дотрагиваясь до её руки, будто пытаясь разбудить.
Я сидел в кресле напротив. Локти напряжённо упирались в колени, пальцы были сцеплены, а подбородок тяжело лежал на них. Неподвижность стала моим единственным другом в этой тревожной тишине, словно любое движение могло разрушить хрупкий мир, который мы создали в последние дни.
Мой взгляд не отрывался от неё, как будто я боялся, что если отвлекусь, мир вокруг развалится. Каждый вздох — я подсчитывал. Медленный подъём её груди, пауза, выдох. Снова. И снова. Этот ритм стал для меня единственным ориентиром в этом мрачном океане раздумий.
Иногда дыхание сбивалось, и в такие моменты внутри меня всё мгновенно сжималось, будто кто-то безжалостно затягивал невидимую петлю. Я едва удерживался на месте, почти вставая, тщетно пытаясь убедить себя в том, что всё в порядке. И только когда её грудь снова приподнималась, я с трудом заставлял себя опуститься обратно.
Её лицо в темноте казалось спокойнее, чем днём, когда мир казался угрюмым.
Жар всё ещё держался. Я видел это по тому, как время от времени она хмурила лоб, стремясь устранить навязчивую головную боль, сжимала пальцы, будто пыталась удержать в себе что-то невыносимо болезненное.
Иногда губы её шевелились, произнося невидимые слова, и я не всегда разбирал их. Но, возможно, в этом и заключалось благо: не знать, не понимать, не принимать на себя этот груз.
Я провёл ладонью по лицу, как будто это могло убрать усталость, медленно выдыхая в темноту. Каждая звезда за окном казалась мне далёким светом, который угасал в разгар ночи. Усталость давила, но оставить это место, даже на секунду, не приходило в голову. Оставить её.
Слишком легко было предположить, что, стоит мне отвернуться, всё станет лишь хуже.
Я пропущу момент.
Снова опоздаю.
Мои мысли сбились на краю одеяла, съехавшего с её плеча. Я встал почти бесшумно, подошёл и аккуратно поправил его. Пальцы на секунду коснулись её кожи — горячо, но уже не так пылающе, как раньше. Теперь это лишь пустота, наполненная заботой и тревогой.
Я задержался рядом на пару секунд дольше, чем надо, впитывая в себя её тепло, которое постепенно уходило. Затем, с сожалением, вернулся в кресло, сев так же, как прежде. Локти, руки, неподвижность. Только вот теперь между нами было чуть меньше расстояния, как будто я пытался запечатлеть это мгновение в памяти, заткнув трещины, которые образовались в нашем мире.
— Только попробуй снова меня так напугать… — почти шёпотом проскользнули слова, растворяясь в темноте.
Она не могла их услышать. И, возможно, это было к лучшему. В голосе проскользнули чувства, которым здесь не было места, потаённые тайны, запрятанные глубоко на дне сердца.
Я снова замолчал и продолжил смотреть, считая её дыхание, как будто от этого зависела моя жизнь.
Ждать, пока ночь закончится — или пока жар окончательно отпустит. Что наступит первым, я не знал, но одно было ясно: на этот раз я собирался быть здесь, рядом, когда это случится.
Глава 57 Лилиан
Я проснулась не сразу.