Это было не просто пробуждение — это было как движение через тёмное пространство, как медленное возвращение к жизни, к ощущениям, к чувству собственного тела.
Сначала я почувствовала тепло.
Тёплая вода.
Она обволакивала меня, заботливые руки, бережно окружали и удерживали от падения обратно в бездну. Я не осознавала, сколько времени провела в этой тишине, но знала — сейчас я здесь, в этой ванной, в окружении нежного тепла. Постепенно тьма начала рассеиваться, и я ощутила проблеск жизни.
Потом — движение.
Рука. Чьи-то руки. Они были осторожными, хрупкими. Подобно художнику, который осторожно мазками создаёт невидимое полотно, эти руки медленно и бережно исследовали моё тело.
Я открыла глаза.
Мир расплывался передо мной, напоминая картину, вымазанную в краске — размытые формы и контуры, которые только спустя несколько секунд собирались в чёткие линии. И тогда я увидела его.
Дэниел.
Я лежала, опираясь на его руку, чтобы не провалиться глубже в воду. Вторая ладонь сжимала меня, словно он боялся, что при малейшем недостатке внимания я разбьюсь на мелкие частицы — плечо, ключица, вниз, не спеша, будто опасался причинить мне боль. Это было сложно — просто наблюдать за ним, залипнуть в этой недоступной реальности. Без спешки. Без слов.
Я просто смотрела на него, как завороженная, в прямом смысле слова — его руки, его лицо, его глаза. Они не отводили взгляда, и это было одновременно жутко и волнующе. Я не могла понять, почему меня это так трогает. Внутри всё ныло.
Мои ресницы дрогнули, и вдруг слёзы начали щипать глаза.
Они появились сами, без звука, без истерики — просто тихо скатились к вискам, смешиваясь с водой. Это было как давление, которое нарастает в груди, не позволяя дышать.
Он это заметил.
Конечно, заметил.
Но не остановился. Ни вопроса. Ни взгляда в ответ, ничего. Только на секунду его пальцы стали чуть мягче, когда он убрал прядь мокрых волос с моего лица, чтобы она не прилипала. Это движение вызвало у меня острое ощущение, как будто он вышиб из-под ног последнюю опору.
— Ты вся в поту была, — произнёс он, голос его был сухим, обыденным, как будто он сообщал мне, что за окном дождь, а не то, что я едва держалась на грани.
Спокойно. Сухо. Как факт.
Я сглотнула, но ком в горле не ушёл. Слёзы продолжали течь — упрямо, молчаливо, нерушимо.
— Я… сама могла…
Слабая попытка оправдать себя, но даже мне самой она показалась неубедительной. На этот раз он всё-таки взглянул. Коротко, будто раздумывал, ответить ли мне или оставить это всё без слов. Но в его взгляде не было ни раздражения, ни насмешки.
Только усталость.
И что-то ещё, от чего мне стало только хуже.
— Нет, — произнёс он просто.
И всё.
Никаких объяснений.
Он снова вернулся к делу, осторожно поднимая мою руку и промывая кожу — так бережно, как будто я могла сломаться от лишнего давления, как будто каждое его движение могло повлечь за собой непоправимые последствия для меня.
Я больше ничего не сказала. Не смогла бы, даже если бы пыталась. Просто смотрела на него сквозь слёзы, на его сосредоточенное лицо, на то, как уверенно и аккуратно он двигается — а это меня ни капли не утешало. Наоборот, от этого становилось лишь больнее, потому что это было слишком, слишком близко к сердцу.
Слишком заботливо.
Слишком… не так, как должно быть.
Я закрыла глаза, не выдержав.
Но ощущение его рук никуда не исчезло — это было точно так же, как если бы он был в моей голове, в каждой мысли. И как будто это держало меня в сознании сильнее, чем всё остальное.
— Почему? — шепчу я, мучаясь.
— Я хочу знать, почему ты так со мной, Дэниел. За что ты так жесток со мной? Я ведь... — Я резко замолкаю, когда понимание обрушивается на меня, и по щеке скатывается слеза.
Я чуть не сказала, что люблю его.
Но ведь так оно и есть.
Хотя, возможно, это испорченная любовь.
— Я… — он смотрел на меня с болью в глазах, искал что-то. Я не могла понять, что именно — прощение? Искупление? Понимание?
Но потом он просто покачал головой и нежно положил руку мне на щеку. Нежно, как будто я была острая, как нож. Часть меня хотела прижаться к его руке, раствориться в том прикосновении, и остаться там навсегда. Я боролась.
— Я никогда не любил тебя и не полюблю. Этот брак с самой первой встречи был ошибкой. Ты была ошибкой. — Эти слова вырвались сами собой, резкие, как нож, который я сама вонзила в себя.
Разрывающее и страшное признание, которое вдруг звучало так, что внутри у меня перевернулось. Словно обесценили каждое мгновение, каждую улыбку, каждый поцелуй, которые казались такими настоящими.