Я взяла его руку — ту самую, что всё ещё висела у моей щеки, — и прижала к моей груди. К сердцу, которое колотилось так, будто хотело вырваться и доказать каждое слово.
— Я для тебя всего лишь ошибка. Но самое ужасное — это то…
Я закрыла глаза.
Не хотела видеть, как он реагирует.
Знала, что там будет пустота.
— Что ты для меня стал слишком родным.
Пауза.
Тяжёлая, как воздух в ванной.
— Знаешь, когда я просыпалась по утрам, первое, что я хотела сделать — это видеть тебя и чувствовать твоё тепло рядом со мной. Я мечтала о том, как буду встречать тебя с работы, а на столе будут твои любимые блюда. Я бы научилась готовить, хотя ненавижу это делать. Но я бы это сделала, если бы это означало, что ты будешь рядом со мной. Я бы нравилась тебе хотя бы потому, что вкусно готовлю и выслушиваю тебя после тяжёлого дня. Если бы ты знал, что я чувствовала к тебе…
Я открыла глаза.
Я хотела видеть его, но не готова была встретиться взглядом. И увидела.
Чистая агония в его взгляде.
Не маска. Не притворство. Что-то живое, раздирающее. Я уже задыхалась, казалось, что грудь зажимает, и вода вдруг показалась слишком тяжёлой, слишком холодной.
— И самое смешное — это то, что хоть ты меня и ненавидишь… Но я ведь… любила тебя.
Эти слова выпрыгнули из меня и повисли в воздухе, как нечто абсурдное, как бремя, которое я просто не могла больше нести. Я солгала, сказала в прошедшем времени.
Но это было сейчас. Всё ещё.
— Это сжигало меня дотла, Дэниел, ты не представляешь, как сильно.
Он не двигался.
Рука под моей ладонью замерла, как будто я только что ударила его тем самым ножом, и он ждал второго удара.
Но я не могла продолжить.
Слёзы снова хлынули, смешиваясь с водой, и на этот раз я не пыталась их остановить. Просто смотрела на него. Ждала. Хоть чего-то.
Потому что если он сейчас уйдёт — это конец.
Не конца в нашем браке. Это был бы конец моей надежды. И, кажется, его тоже.
Тишина стала невыносимой.
Я не выдержала первой.
— Уйди, — шепнула.
Голос дрогнул, но я заставила себя повторить.
— Пожалуйста… Уйди, Дэниел.
Слова вырвались, как признание. Как последнее, что я могла сделать — оттолкнуть его самой, прежде чем он сделает это сам.
Он не шевельнулся. Только смотрел. И от этого стало хуже.
Я резко выдохнула, отпустила его руку и обхватила себя руками. Плечи. Грудь. Словно это могло удержать меня от распада.
Вода плеснулась тихо, когда я поднесла ладони к лицу, прячась за ними.
Слёзы прорвались мгновенно — горячие, неконтролируемые. Рыдания сотрясли тело, плечи задрожали, но я не издавала ни звука. Это была борьба со сном и с реальностью. Только внутри всё рушилось. Громко, оглушительно.
Я не видела его, но чувствовала — он всё ещё здесь. Не ушёл. И это было самым болезненным.
— Просто… уйди, — выдохнула сквозь пальцы. — Пожалуйста.
Мольба. Не приказ.
Я не хотела знать, что он увидит — разбитую, слабую, ту, которая только что вывалила всё, что копилось месяцами. И теперь ждала, пока он закроет дверь.
Как всегда.
Потому что если он останется…
Я точно не выдержу.
Рыдания стали громче, несмотря на все усилия. Вода остывала.
А боль — нет.
И в этой темноте за руками я наконец услышала движение.
Шаги.
Дверь.
Щелчок замка.
Он ушёл.
И только тогда я позволила себе развалиться окончательно — сползти ниже в воду, обхватить колени и зарыдать в пустоту. Одна. Как и хотела.
Глава 58 Дэниел
Она не выходила из комнаты.
Стены, как будто поглотили её, и единственным напоминанием о её присутствии оставались тихие шаги за дверью. Я не знал, что думать. Меня охватило чувство беспомощности, когда я снова и снова заглядывал в коридор, где дверь была туго заперта, словно это могло изменить ситуацию.
Нетронутые тарелки лежали у порога, словно молчаливые свидетели её страданий. Вода в стакане еле заметно убывала. Я догадывался, что она просто лежит на кровати, смотрит в потолок, погружённая в свои мысли. Или, что ещё хуже, прячется от мира, от себя.
Я не спрашивал, не стучал. После ванны я решил дать ей пространство, но это пространство стало давить на меня, превращая наш дом в тюрьму, а каждую минуту в вечность.
Я вошёл на кухню и, по привычке, заварил кофе. Запах свежезаваренного напитка напоминал мне о том времени, когда мы вместе собирались завтракать, смеясь над пустяками. Теперь же он казался мрачным напоминанием о том, что происходит за закрытой дверью.