— Ты опять сожгла тосты.
— Это — авторская кухня, — засмеялась я, пытаясь вырваться из его объятий.
Он смеялся, тихо, и не отпускал. Никогда не отпускал.
Еще одно воспоминание.
Дождь.
Мы бежали по улице, промокшие до нитки, и я яростно непокорствовала.
— Дэниел, мы же промокнем!
— Уже промокли! — отвечал он, сияя от счастья, как будто это лучший день в жизни.
Ночь.
Я лежала у него на груди, слушая размеренное дыхание. Я шептала о том, что всё может закончиться, но он меня перебивал.
— Не закончится.
Уверенно, без сомнений, будто был всеведущим богом, который всё контролировал.
Его взгляд.
Тот самый взгляд, который когда-то вселял надежду. Я резко открыла глаза.
Темнота. Холод. Бетон.
Было вдруг так пусто — всё, что я знала, исчезло, как будто этого не было. Я втянула воздух, и эта боль вновь жгла.
Если это правда — тогда где ложь?
Тот, кто держал меня под дождём, или тот, кто ушёл, не оглянувшись?
Сердце сжалось ещё сильнее, потому что сейчас было уже не только предательство. Я потеряла не просто человека, я утратила часть себя. Часть, которая была рядом с ним.
Закрыла глаза, но слёзы закончились. Осталось лишь холодное внутреннее чувство — словно что-то перегорело.
Дверь скрипнула.
Я вздрогнула, выныривая из воспоминаний. Двое вошли — амбалы с короткими шеями и одинаковыми пустыми взглядами.
Они бросили на пол тряпку — красное мини-платье, слишком маленькое.
— Надень это, — произнес один из них, голос глухой, как звук отдалённого удара грома.
Я медленно подняла взгляд.
— Зачем?
— Приказ босса.
Я огляделась на них, на это обманчиво сладкое платье, которое смотрело на меня, словно маня толпу.
— А если я не сделаю это?
Они переглянулись, усмехнувшись, как хищники, мечтающие о лёгкой добыче.
— Детка, мы с радостью поможем тебе.
Улыбки растянулись шире. Глаза заблестели. Я тут же отошла к стене. Сердце заколотилось.
— Отвернитесь.
Они не двинулись.
Только усмешки стали ещё противнее. Упрямые. Уверенные. У меня не было выбора. Я сжала кулаки. Глубоко вдохнула. И начала. Сначала — медленно сняла свою одежду. Бросила её на пол. Под их взглядами. Чувствовать каждый дюйм их внимания как грязь на коже. Платье оказалось ещё меньше, чем казалось. Ткань скользила по телу, едва прикрывая. Красное. Яркое. Вульгарное. Я выпрямилась. Скрестила руки на груди. Посмотрела им в глаза.
— Довольны?
Они не ответили.
Только кивнули друг другу. Один сделал шаг назад. Дверь осталась открытой.
— Пора.
Я не спросила, куда. Но внутри всё сжалось. Босс. Приказ. Красное платье. Это был не конец. Это было начало чего-то худшего. И я знала — скоро узнаю, чего именно.
Сердце забилось быстрее. Это было не просто платье, это было предзнаменование.
Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Я сжала кулаки, вдохнула глубже.
Начало чего-то худшего.
Я знала — скоро узнаю, о чем именно идёт речь.
Тишина зала, как натянутая струна, внезапно разорвалась, и в ней послышался голос — молодой, уверенный, пронизанный насмешкой, словно он играл на струнах человеческой судьбы.
— А вот и главная героиня сегодняшнего вечера, — произнес он, и в этот момент мир вокруг словно замер, а в воздухе повисло сравнение с ядовитой стрелой, выпущенной в сердце.
Я повернула голову в его сторону.
Он.
«Тот сынок», — подумала я, внутренне сжимаясь.
Сидел он в кресле, небрежно откинувшись назад, бокал с темным вином в руке, и его взгляд был острым, как лезвие ножа. Он смотрел на меня с той грацией хищника, который ждёт, когда его жертва наконец сделает шаг.
— Прекрасная Лилиан Харпер, — произнес он с таким выражением, словно произносил проклятие.
Имя прозвучало в его устах как плевок, нанося удар по моему достоинству.
— Подойди-ка сюда. Порадуй своего хозяина, малышка.
Его слова были пронзительны. Все взгляды в зале мгновенно устремились ко мне, как если бы я была мишенью, выбранной в этой игре.
Усмешки.
Ожидание.
Дэниел, сидящий на другом конце зала, был неподвижен, но его внимание было сконцентрировано на мне. Его взгляд — холодный, безэмоциональный, как зимняя ночь. Девушка на его коленях тихо хихикнула, подчеркивая атмосферу снисхождения и безразличия.
Я сглотнула, но горло пересохло. Ноги мои налились свинцом, но, несмотря на это, я не сделала ни шагу.
Я стояла, гордо и прямо, с вызовом в глазах, которые смотрели на толпу.