Запустили несложную игру, больше для вида, украдкой поглядывая друг на друга. Потом Кан Тэ заказал два рамена. Ели прямо за компьютерами, смеясь над нелепыми моментами в игре и криками других посетителей. Соа смеялась по-настоящему, ее глаза блестели, а щеки порозовели. Кан Тэ расслабленно откинулся на спинку кресла, улыбка не сходила с его лица – легкая, непринужденная, какой Соа еще не видела. Стены, так тщательно выстроенные за недели контракта, начали рушиться под напором простоты момента и горячего бульона.
– Знаешь, самое сложное – это не мемы, – вдруг сказала Соа, отодвигая пустую чашку. Она смотрела не на него, а на экран, где мигал бессмысленный трофей. – Самое сложное – это быть лучшей. Всегда лучшей. Всегда соответствовать. Родители... учителя... даже случайные люди в сети. Они смотрят и ждут, когда ты оступишься. Как сегодня за обедом. Она замолчала, потом добавила тише:
– Иногда я мечтаю просто... исчезнуть. Уехать далеко. Туда, где никто не знает Ха Соа. Смотреть на звезды. Настоящие звезды, а не на рейтинги в электронном журнале.
Она обхватила колени руками, став вдруг маленькой и уязвимой в большом игровом кресле.
Ее слова повисли в воздухе, смешавшись с гулом процессоров.
Кан Тэ откинулся на спинку кресла. Долго молчал, глядя в потолок, затянутый сигаретным дымом. Его лицо в полумраке казалось усталым, молодым и старым одновременно.
– А я... я боюсь, что разработка – это все, что я есть, – произнес он наконец.
Голос звучал непривычно тихо, без былой уверенности. – Люди видят не меня. Они видят мою статистику, мои достижения.
Он сжал кулак, сухожилия резко выступили на тыльной стороне ладони.
– А что я без этого? Кто я? Ученик? Так себе. Друг? Не уверен. Сын? Недостаточно хороший, раз не могу гарантировать поступление в KU. Он посмотрел на нее. Его глаза были уязвимыми, как у мальчишки, а не у школьной звезды.
Глубина, которую Соа видела в них лишь мельком, теперь была открыта полностью.
– За всем этим – звездой – иногда просто... пустота. Как будто играешь роль. Все время. Он горько усмехнулся. – Как сейчас. Только сейчас... иногда уже не понимаешь, где роль, а где я.
В гуле PC воцарилась тишина. Неловкость испарилась. Они смотрели друг на друга, видя не контрактного партнера, а человека. Человека со страхами, мечтами, болью и пустотой внутри.
В полумраке зала, подсвеченные экранами компьютеров, они были просто Ха Соа с ее карими, слишком большими для лица глазами, и Кан Тэ с его резким профилем и внезапно мягким взглядом. Глубокое, неожиданное понимание перекинулось между ними незримым мостом. В этот момент, в этом задымленном, шумном месте, среди криков геймеров и запаха рамена, они были по-настоящему близки. Ближе, чем за все предыдущие недели притворства. Граница между «фальшью» их контракта и «правдой» их чувств не просто размылась – она рухнула. Они просто были. Ха Соа и Кан Тэ. Двое потерянных подростков, нашедших неожиданное отражение друг в друге.
Предчувствие Бури
После PC что-то изменилось. Неловкость сменилась странным, магнитным притяжением. Они ловили себя на том, что ищут друг друга глазами в школьных коридорах. Соа начала чуть больше следить за собой – та самая непослушная каштановая прядь теперь аккуратнее убрана за ухо, очки сменены на более стильные тонкие рамки, в гардеробе появились яркие акценты вроде алого шарфика. Встретившись взглядом, тут же отводили глаза, но щеки предательски заливал румянец, а уголки губ сами собой тянулись вверх.
Их публичные выходы теперь сопровождались не только перешептываниями, но и теплой волной, прокатывавшейся по телу Соа, когда Кан Тэ «случайно» касался ее руки, его длинные, теплые пальцы задерживались на ее запястье на мгновение дольше, чем нужно. Его шутки, озвученные низким, ставшим чуть мягче голосом, перестали резать. Ее сарказм потерял былую язвительность, звуча теперь как легкий, почти кокетливый флирт.
Они нарушали контракт ежеминутно – не буквой, а духом: встречающимися и тут же отводящимися взглядами, дрожью в голосе, этой новой, опасной близостью, витавшей в сантиметрах между ними.
Наын чувствовала перемену, как акула кровь в воде. Ее красивое, всегда безупречно подкрашенное лицо искажала злоба, когда она видела их вместе. Холодные, как лед, глаза, сузившись, преследовали их повсюду, полные ненависти и ревности. Ее нападки стали тоньше и злее, как отточенное лезвие. Она «случайно» роняла унизительные фразы о внешности Соа ("Такая нелепая челка, право...") в ее присутствии, отпускала ядовитые, сладкие как патока комплименты в адрес их "милой парочки", намекала, что Кан Тэ, звезда школы, явно опустил планку, выбрав "эту серую мышку". Она учуяла трещину в их фасаде и была готова разбить его вдребезги при первом удобном случае.