Школа бурлила в преддверии фестиваля на Чусок. Повсюду царила суета подготовки. Соа и Кан Тэ, как главная пара школы, находились в центре внимания. Они улыбались, держались за руки дольше разрешенных контрактом секунд, их пальцы сплетались почти естественно, тепло ладони Кан Тэ согревало холодные пальцы Соа, но напряжение между ними росло с каждым днем. Оно было иным – не от неловкости притворства, а от осознания чего-то настоящего и хрупкого, нависшего над ними подобно дамоклову мечу.
Временами Соа ловила его задумчивый, почти тревожный взгляд, устремленный куда-то вдаль, а его обычно уверенная осанка казалась чуть ссутулившейся. Оба чувствовали это – надвигающуюся бурю. Что-то должно было случиться на фестивале. Их тщательно выстроенная игра, превратившаяся в нечто большее, приближалась к своей первой настоящей кульминации, и контроль над сценарием был окончательно утерян.
Чусок: Праздник и Первая Кульминация
Школьный двор преобразился. В воздухе витал аромат жареных хоттоков и сонпхёнов.
Соа, вопреки своему обычному стилю, надела простое, но нарядное платье песочного цвета, оттенявшее теплый отлив ее каштановых волос, собранных в аккуратный пучок с выбивающимися прядями у лица. Ее карие глаза светились редким спокойствием.
Кан Тэ был в темных брюках и свитере, подчеркивавшем ширину плеч, его короткие черные волосы были чуть растрепаны ветерком, а на лице играла легкая, почти беззаботная улыбка. Они были неразлучны — по инерции контракта и... по молчаливому согласию сердца. Они метали кольца, делились сладостями, даже неуклюже попробовали станцевать под современный бит. Кан Тэ рассмеялся, обнажив ровные зубы, когда Соа наступила ему на ногу, а она, покраснев, смущенно отбивалась маленьким кулачком.
Временами между ними возникала искренняя легкость, словно тени прошлого и тревоги будущего растворялись в праздничном воздухе. Он поправил сбившуюся заколку в ее волосах, его пальцы невольно коснулись теплой кожи шеи, и она вздрогнула. Он замер.
Его темно-карий взгляд скользнул по ее губам – нежно очерченным блеском, – прежде чем вновь встретился с ее широко распахнутыми глазами. В воздухе повисло сладкое, густое и тревожное напряжение. Они резко, почти синхронно, отступили друг от друга, будто обожженные.
Но Наын видела все. Каждый украдкой брошенный взгляд, каждый сдержанный жест, каждую искру, проскакивавшую между ними. Ее терпению пришел конец. Когда вечер вступил в силу, и все собрались в украшенном зале, Наын вышла вперед. Она была ослепительна в дорогом, вышитом серебром ханбоке алого цвета, подчеркивавшем ее безупречную фигуру и фарфоровую кожу. Но улыбка на ее густо накрашенных губах была ядовитой, а глаза сверкали холодным торжеством.
– Друзья! — ее звонкий голос, привыкший командовать, разнесся по залу. — Как же прекрасен Чусок, праздник благодарности и... и искренних чувств!
Она повернулась к Соа и Кан Тэ, стоявшим чуть в стороне, как на сцене под лучом прожектора.
– Наша любимая пара, Кан Тэ и Ха Соа, просто светятся от счастья! Правда? — Ее взгляд скользнул по Соа, оценивающе и унизительно.
Толпа загудела одобрительно. Наын шагнула ближе, ее каблуки отстукивали дробь по полу.
– Но знаете, мне иногда кажется... такая яркая любовь должна гореть открыто! А они... — она сделала театральную паузу, — как-то слишком сдержанны. Словно играют в какую-то игру? — Она притворно засмеялась, звонко и фальшиво. – Может, докажете нам всем, что это не так? Что ваша страсть — не просто... красивая картинка? — Голос ее стал ледяным, как сталь. – Или Ха Соа все-таки недостаточно хороша для настоящих чувств звезды Кан Тэ? Может, он просто... жалеет тебя, Соа? Как того неуклюжего котенка? — Последнюю фразу она бросила прямо в лицо Соа, с ненавистью и презрением.
Воцарилась гробовая тишина. Все взгляды, как иглы, впились в них. Соа почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее лицо побелело, губы сжались в тонкую бледную линию, а в глазах смешались унижение, ярость и животный страх. Она видела, как напряглись челюсти Кан Тэ, как сжались в кулаки его большие руки, костяшки побелели. Наын загнала его в угол. Отрицать – значило подтвердить ее слова. Молчать – позволить растоптать Соа. Он должен был действовать. Сейчас. Грандиозно. Как влюбленный.