Допрос занял примерно час. Сотрудница полиции старалась придать себе важный вид, но продолжала избегать самых важных вопросов. Скорее всего, они так и не смогли разобраться в произошедшем. Владелец магазина заявил, что ему показалось, что Хеми расплатилась фальшивыми деньгами, но полиция не нашла подтверждения этой версии. В то же время родители Хеми обвинили продавца в убийстве дочери, отчего ситуация только усложнилась.
Чагён продолжала искать статьи и хвалить себя за сообразительность: даже в состоянии шока она додумалась забрать купюру. Оставалось лишь прийти в себя. Ей не грозила никакая опасность. Но она все равно не переставала думать о деньгах, что покоились в сейфе Дохи. Настроение тут же портилось, девушку охватывала тревога. Ей казалось, что воздух вокруг сгустился, ложась на плечи тяжелым грузом.
Спустя две недели ее позвали на повторный допрос. Но и в этот раз она спокойно отвечала на вопросы так, чтобы зацепиться было не за что. Она вышла из комнаты и столкнулась с Дохи. В тот же момент родинка на руке отозвалась жжением, она сразу услышала голос Дохи, кричащий: «Соединение установлено!» Она не сдержалась и со всей силы надавила на родинку ногтем указательного пальца левой руки. Внимательные взгляды следователей не давали ей покоя, поэтому она так и не решила, как должна себя вести в присутствии одноклассницы. Притворяться, что они чужие, было бессмысленно: все же их связывала дружба. Однако они уже не были столь близки. В итоге Чагён решила просто не смотреть в сторону Дохи. Она попрощалась с полицейскими и развернулась, чтобы уйти, но ее остановил голос уже знакомой сотрудницы:
— У вас подруга умерла, а вы совсем не расстроены?
После этого дня Чагён пообещала себе больше не общаться с Дохи. Она избегала ее взгляда, ее компании в кабинете рисования, в коридоре. Постоянно смотрела только в пол, как делала это до знакомства с одноклассницей. Она снова осталась одна, вернувшись к привычному образу жизни. А если появлялось жжение в области родинки, просто его игнорировала. Однако даже так Чагён не могла отбросить мысли о сейфе, о девяти купюрах, что по-прежнему там лежали. От волнения кровь била в виски. В такие моменты ее тело неконтролируемо реагировало: дрожью в ногах и резкой болью в прикушенной щеке. Только так она могла восстановить сбившееся дыхание. Она не обращала внимания ни на сведенные судорогой ноги, ни на израненную изнутри щеку.
В таком состоянии она справилась с аттестацией, успешно сдав тестирование и письменный экзамен. Каждый ее день был забит учебой настолько, что она даже не заметила, как пролетело время и она перешла в выпускной класс.
После окончания урока одноклассники вышли из компьютерного класса, но Чагён задержалась у монитора, дождавшись пока шаги стихнут. Она открыла поисковик, не входя на сайт, чтобы не оставить никаких следов. Она ввела инстаграм-ник Хеми. Конечно же, там не было ни одной новой публикации. А комментарии ограничивались самыми простыми «скучаю», «будь там счастлива», оставленными в день похорон. Чагён прокрутила колесико мышки, перейдя к предыдущим фотографиям, дойдя до тех, где была запечатлена она сама. Она внимательно проверила каждое изображение: вдруг на них что-то было. Ей так хотелось просто их стереть, но оставалось лишь проверять их раз за разом.
Просканировав страницу, она вернулась к поисковику и начала вбивать все, что могло вывести на их историю, — «фальшивые купюры у старшеклассницы», «поддельные деньги в художественном магазине „Лабиринт“» и так далее. Но какой-то конкретной информации так и не появилось. Хоть хозяин магазина и заявлял о поддельной купюре, это никуда не просочилось. Все ограничивалось лишь несколькими статьями, которые Чагён уже видела.
Расслабилась Чагён лишь тогда, когда лично удостоверилась, что новые данные не опубликованы. Она откинулась на спинку стула, но тут заметила одну статью двухлетней давности, где было рассказано об учащемся средней школы в Чханвоне[15], который подделывал деньги. Журналист спрашивал, зачем он этим занимался. Ответ мальчика сразу заинтересовал Чагён, она прочитала одно из предложений вслух:
— Потому что настоящие я бы сделать не смог.
Чагён рассмеялась, удивившись такому остроумию, но сразу прикрыла рот, боясь, что ее кто-то услышит. Только сейчас она пришла в себя и посмотрела на настенные часы. До следующего урока оставалось буквально несколько минут. Она вышла в коридор, заполненный другими учениками. Обойдя компанию, она надела наушники, продолжая улыбаться, вспоминая слова мальчика. Конечно, раз настоящие деньги он получить не может, логично, что он начал их подделывать.