— Как назывался тот магазин? — спросила она, но, не услышав ответа, оглянулась на Дохи, которая положила голову на стол, уткнувшись в телефон Хеми.
— «Лабиринт». Художественный магазин «Лабиринт», — наконец ответила она, но голос ее звучал приглушенно из-за закрытого волосами лица.
Чагён тут же дополнила запросы названием магазина. Неожиданно в коридоре раздался какой-то шум, заставивший девочек замереть.
— Дохи, ты дома? А мама? — послышался голос Ко Хобома.
— Пап, я с подругой! — Хоть она и ответила спокойно, ее пробирала мелкая дрожь, а голос звучал хрипло, как после задержки дыхания.
Когда они услышали звук закрывшейся двери, Дохи поднялась с места.
— Ты куда? — спросила Чагён, не скрывая волнения.
— Мне нужен ингалятор.
Чагён осталась совсем одна, но вдруг обратила внимание на оставленный на столе телефон Хеми. Фотоальбом был полностью очищен, но Дохи отправила несколько фото себе. Чагён открыла сообщения и посмотрела на изображение — на нем стояла она сама, испуганно смотря в камеру. На всех остальных фото тоже была только она. И зачем Дохи понадобилось их пересылать? Чагён огляделась и задержала взгляд на стуле, где только что сидела подруга. На нем лежал телефон Дохи. Она хотела посмотреть, что в нем, но он оказался запароленным.
— Разблокируй, — потребовала она, когда одноклассница вернулась в кабинет.
— С чего это вдруг?
— Я знаю, что у тебя есть мои фотографии. Нужно их удалить.
— Я сама решу, что мне делать.
— Но ты удалила только те, на которых видно тебя. А мои там так и остались.
Дохи явно не могла определиться, что думать по этому поводу. Ее лицо ежесекундно меняло выражение. То улыбка, то как будто бы мольба, но на Чагён ничего не действовало. Она схватила мусорное ведро и сгребла в него телефон Хеми, бумагу и все материалы, которые они использовали.
— Ладно, у нас нет на это времени. Нужно это все сжечь, — сказала Чагён, протянув ведро Дохи. — Клади телефон.
В ответ та крепко его сжала, ее лицо ничего не выражало. Перед глазами маячило мусорное ведро.
— Да, и сейф тоже открывай, давай уже быстрее. Иначе мой последний автобус уйдет.
— А ты, оказывается, такая бесчувственная, да? Ты меня пугаешь. Хеми умерла!
Чагён не понимала, почему одноклассница вдруг поменяла мнение о Хеми, с чего вдруг она стала для нее важна.
— Ты о чем вообще? Думаешь, я не в курсе?
— И? То есть для тебя сейчас важнее последний автобус?
— А что тогда важнее? Подожди, а ты все это время чем вообще занималась?
— Если бы ты только тогда не побежала. — Дохи не договорила, но невысказанное обвинение вызвало у Чагён бурную реакцию.
— Хочешь сказать, что тогда бы она не умерла?
— Тише, папа дома.
— То есть ты считаешь, что она умерла из-за меня, я правильно поняла? — Голос Чагён становился все громче, поэтому ей пришлось зажать рот рукой.
Она оттолкнула Дохи. Та запнулась о провод компьютера, не удержалась на ногах и упала. Принтер, к которому вел кабель, тут же полетел вниз прямо на ее руку. Она вскрикнула и начала плакать. Чагён не могла поверить в то, что происходит. В этот момент открылась дверь:
— Дохи? Что случилось? — В кабинет зашел отец, и девушка начала плакать еще сильнее.
А Чагён не могла даже поднять глаза. Так и стояла, уставившись в пол.
Чагён заняла скамейку около кабинета неотложки, ее ноги дрожали, она прикусывала щеки. Ей пришлось спрятать все материалы в свою сумку. Оставалось лишь сжечь их, но все было не так просто. И почему она сразу об этом не подумала? Она так сосредоточилась на телефоне Дохи, что забыла о самом главном — об оставшихся купюрах. Она каждый раз делала по десять штук, поэтому еще девять лежали в сейфе. В том самом, где ручка механизма выглядела как голова тигра. Дохи всегда прятала деньги именно в нем, и сейчас они оставались там. А значит, ей нужно вернуться.
Дверь кабинета распахнулась, и в коридор вышла Дохи с гипсом на руке. Ко Хобом ей помогал, поддерживая ее. Чагён вскочила с лавочки, не зная, как поступить.
— Пап, мне нужно сказать пару слов подруге, — вдруг заявила Дохи, посмотрев на нее.
Тот предупредил, что подождет на парковке, и удалился. Девушки остались вдвоем.