Питер молчал, но Дональд заметил, что он еще ниже опустил голову.
— Поймите, Питер, я для вашего же блага хочу избегнуть нежелательной огласки… Если ваш переезд в санаторий состоится без лишнего шума, то полиция, когда будет обнаружен настоящий виновник этих двух убийств, не сможет возбудить против вас обвинения, как против человека, официально признанного ненормальным… Кроме того, вам нужно подумать о Джейн, мой друг… Ведь не можете же вы допустить, чтобы она была женой осужденного убийцы…
Дональд знал, насколько силен был последний аргумент, чтобы окончательно убедить Питера.
Тот минут пять сидел молча в глубоком раздумье. Затем, внезапно решившись, воскликнул:
— Пойдите за Джейн и приведите ее сюда.
Молодая женщина не обнаружила ни удивления, ни испуга, когда Дональд подошел к ней с мрачным лицом и попросил ее зайти в библиотеку.
Муж в двух словах рассказал ей об ил беседе. Джейн внимательно выслушала его, не прерывая и не делая никаких замечаний.
— Мне кажется, что план Дональда наиболее подходящий, — спокойно заметил Питер. — Конечно, это неприятно для вас, но нужно смотреть правде в глаза. Ведь вы сами видели, в каком состоянии я вернулся домой вчера вечером, и можете догадаться, в чем дело… Поверьте, что мне очень больно говорить вам все это, но я чувствую, что это мой долг…
— Каков же план Дональда? — спокойно спросила молодая женщина.
Питер старался не смотреть ей в глаза.
— Он хочет подвергнуть меня освидетельствованию, — ответил Питер. — Ведь вы знаете, что это означает?
— Конечно! — сказала Джейн. — Дональд и еще один доктор признают вас психически ненормальным и поместят в санаторий…
Дональд перебил ее.
— Я уже выбрал этот санаторий. Это — чудесный маленький домик, расположенный на холме, откуда открывается прекрасный вид на окрестности.
Джейн остановила его жестом руки.
— Вероятно, сэр Уильям Клуэрс будет вторым врачом при освидетельствовании, не так ли? — спросила она.
— Да, он самый известный специалист в этой области, — согласился Дональд.
— Хотя многие люди и считают, что он вообще не должен был быть врачом и уж, во всяком случае, заниматься практикой, — заметила Джейн с поразительным спокойствием. — Говорят также, что он уже слишком стар, много пьет и что он пережил свою славу…
Дональд не мог прийти в себя от изумления.
— Дорогая Джейн, — мягко заметил Питер. — Мне кажется, что лучше всего это предоставить Дональду…
— Мы уже достаточно долго позволяли решать Дональду, — сказала Джейн. — Однако вопрос этот так близко касается меня, что я должна сама собрать все нужные мне сведения… Например, по каким признакам вы заключаете, что Питер душевнобольной? Разве его поведение чем-то отличается от поведения других людей?
— Несомненно. Есть известные особенности в разговоре, во взгляде и вообще в манере себя держать, которые выдают его. Если я и не говорил об этом раньше, то лишь из опасения обидеть Питера…
— Какие же это особенности? — продолжала она расспрашивать. — Вы считаете, что их мог бы заметить любой специалист?
— Конечно. Любой специалист по душевным болезням, — подтвердил Дональд.
— Например, такие специалисты, как сэр Джордж Гротмен и доктор Страус?
Джейн назвала двух известных специалистов по душевным болезням, и Дональд уставился на нее.
— Конечно, — ответил он. И, к величайшему своему изумлению, увидел, что Джейн улыбнулась.
— И вы думаете, что сэр Вардон Джексон также по внешним признакам определил бы психическую ненормальность? — продолжала она.
Сэр Вардон Джексон был самым известным специалистом в этой области, перед познаниями которого склонялись все ученые Европы и Америки.
— Конечно, — все более и более удивленно заметил Дональд. — Если вы желаете, можно пригласить этих специалистов, но придется рассказать им об убийстве Базиля Хеля, а этого я хотел избежать…
Несколько минут Джейн молча смотрела на своего собеседника. Улыбка продолжала играть на ее губах.
— В этом нет ни малейшей надобности, — наконец, сказала она. — Все три специалиста, которых я только что назвала, сегодня были приглашены к чаю. — Она кивнула головой. — Да… Я специально пригласила их к чаю, чтобы они могли свободно наблюдать за Питером. Я рассказала им все, конечно, кроме убийств… И просила их быть совершенно откровенными со мной. Все они в один голос уверили меня, что Питер так же здоров, как и я…
Последовало гробовое молчание. Питер удивленно смотрел на своего друга. От изумления он не мог произнести ни слова.