— Садитесь, Алексей, — указала ему на стул напротив, достав из сумки блокнот.
Агафонов-младший послушно сел. И все так же молчал. Агата тоже не торопила. Открыла блокнот, сделала какую-то пометку.
— Так о чем вы хотели поговорить? Я вас слушаю.
— Да… — замялся. — Я о том, что вы хотели спросить сегодня.
— Вот и дождались бы десяти утра.
— Нет. Я не хочу, чтобы это слышал наш адвокат. Он родителям расскажет. Хотя они и так со мной приехать собирались.
— И что же вы желаете скрыть? — устремила на Агафонова пронзительный взгляд.
— Подробности. Я не хочу, чтобы родители знали, где я играл, с кем имел дело. Они и так вчера спрашивали.
— Почему?
— Потому что это опасно. Я боюсь навлечь проблемы еще и на отца с матерью. Вы не представляете, что это за люди и на что способны.
— Так расскажите мне.
— Нет! Пожалуйста! Я потому и пришел, чтобы просить вас ни о чем не спрашивать. Я что угодно сделаю.
— Похоже, Алексей, вы не понимаете, что происходит и в какой ситуации вы оказались. Вам не три, а двадцать три года. И вы не в детском саду! В соседнем кабинете ваша сообщница Анна Белова уже дает показания.
И тут Агата не врала. Проснулась с мыслью, что неплохо было бы Белову допросить до прихода Агафонова. Ее показания — дополнительный рычаг давления на него. Позвонила Мише, и он тут же махнул в общежитие.
А Анна уже рада стараться. Все валит на Агафонова и рассказывает в мельчайших подробностях, о чем Миша как раз и отчитался, когда Агата ехала на работу.
— Она рассказала о карточном долге, о подмене кольца, о том, что действовала по вашей просьбе. Вы не просто «попали в неприятную ситуацию». Вы спланировали кражу, ввели следствие в заблуждение и намеренно обвинили невиновного человека. Осознаете?
Алексей глянул неуверенно и опустил голову.
— На данный момент вам можно вменить кражу в особо крупном размере, мошенничество, дачу ложных показаний и попытку воспрепятствовать расследованию.
Выдохнул, побледнел, как стена.
— Это… много?
— Это реальные сроки, Алексей. И, я вас уверяю, соседи по камере будут не менее страшные, нежели те люди которым вы проиграли кругленькую сумму или те, кто выкупил ваш долг, — достаточно убедительно рассказывала Агата.
Алексей сглотнул, почесал лоб. Казалось, он начал сомневаться.
— Я не хочу в тюрьму! Господи! — уткнулся лицом в ладони.
— Вы хоть за свои действия расплатитесь, а вот Валерия могла сесть ни за что!
— Я надеялся, что все быстро закончится, — пытался оправдаться Алексей.
Агату его слова только разозлили.
— Серьезно? Быстро закончится для кого? Для вас? А о ней вы подумали? О ее бабушке подумали? Знаете, а ничего не говорите. Я с удовольствием доведу дело до конца. И вы получите то, чего заслуживаете!
— Блин! — запустил пальцы в волосы. — Мои родители готовы возместить моральный ущерб Лере.
— Думаете, получится просто откупиться? Заплатите своей жертве и никто ничего не узнает, а вы не сядете? Вот тут вы просчитались.
Алексей уже чуть не плакал, ерзал на стуле.
— А что будет, если я все расскажу?
— Вы пройдете по делу как свидетель.
— Тогда я согласен, — закивал.
— Вот и отлично. Подождете адвоката или не будем терять время?
— Нет, я готов говорить.
— Итак, Алексей, мы знаем, что играли вы в подпольном казино в клубе “Мираж”.
— Да.
— Как вы туда попали?
— Честно, не помню уже. Мы с друзьями что-то отмечали, пили… Я не помню, кто предложил. Я первый раз и играл не очень долго, соображал плохо.
— А во второй раз соображали лучше? — вздернула бровь.
— Я думал, что соображаю. Выигрывал. Мне везло, — хмыкнул.
— Азарт… Ставки повышались. Вы думали, что везучий, умный, выигрывать будете всегда.