— И вы сразу поняли, что это не ваше украшение? — уточнила Агата.
Вадим внимательно смотрел на Агату и слушал ее вопросы. Ему всегда интересно было наблюдать за ней в процессе работы.
— Нет, не сразу. Оно очень похоже. Господи… — скривилась. — Если бы ко мне не обратилась знакомая, мы бы могли еще долго не знать о подмене, а эта негодяйка сбежала бы куда-то с целым состоянием!
— И зачем к вам обратились?
— Маргарита Борисова владеет галереей. Через два месяца у нее должна состояться антикварная выставка. Зеркала в дорогих оправах, эксклюзивная мебель, подсвечники, шкатулки и, разумеется, ювелирные изделия. После нашего праздника, на котором сын сделал предложение этой проходимке, Маргарита загорелась идеей выставить и нашу фамильную ценность как экспонат. Сначала я сомневалась, но потом, когда помолвку расторгли, я подумала, что это неплохая идея. Вот именно благодаря ювелиру, который сотрудничает с Маргаритой, я и узнала, что это — фальшивка!
— Расскажите подробнее, как это было? Вы отдали кольцо и…
— Нет, конечно. Я лично присутствовала. Сама привезла и из рук не выпускала до прихода специалиста.
— Хорошо, — задумалась Агата. — А где хранилось кольцо до того, как ваш сын сделал предложение своей девушке?
— У нас дома. В сейфе.
— Кто знает код? У кого есть доступ?
— Только у нас с мужем.
— То есть, вы уверены, что ваш сын дарил именно оригинал, а не реплику?
— Конечно! — решительно ответил Агафонов. — Потому мы и уверены, что кольцо подменила эта девка!
— Чего еще ожидать от детдомовки?! — фыркнула и его жена.
Агата с Вадимом переглянулись мельком.
— Я так понимаю, вам выбор сына не очень нравился? — продолжила задавать вопросы.
— Ах! Агата, мы этот выбор еле пережили! Представьте, наш мальчик из интеллигентной семьи, с хорошим образованием, перспективами… Мы растили его в любви, на принципах и ценностях нашей семьи. И вдруг появляется эта… Сначала мы думали, что у них несерьезно, но потом было поздно. Наш сын влюбился.
— Нам пришлось принять его выбор, — нахмурился Агафонов.
— Мезальянс… Какой стыд! — закрыла руками лицо его жена.
Эти люди были Агате все менее приятны, Вадим считал ее эмоции, хоть она и держалась ровно.
— Сколько времени прошло от помолвки до ее расторжения?
Агафоновы посмотрели друг на друга, прищурив глаза.
— Наверно, дней пять? — спросила Надежда мужа.
— Не больше, — кивнул тот.
— А что послужило причиной разрыва?
Теперь уже супруги синхронно опустили глаза.
— Наш сын увлекся другой девушкой, — уже тихо и смущаясь, ответила Надежда.
— Но… Как же любовь, из-за которой вы стерпели этот мезальянс? — спросила с легкой улыбкой Агата.
— Ну… Он еще молод, — развел руками Агафонов. — Девушка проявила настойчивость, а Алексей не устоял.
— Только настойчивость? — уточнила Агата.
— Не понимаю, — Агафонов напрягся, глянул на жену.
— Может, к вашему сыну применили силу? Если было сексуальное насилие, он может заявить об этом, — рассказывала Агата с серьезным видом.
Агафоновы дар речи потеряли, смотрели на нее, не моргая. А Вадим до побеления костяшек уцепился за подлокотники кресла, изо всех сил пытаясь сдержать смех.
— Вы подумайте об этом. Но пока вернемся к кольцу. Чего именно вы хотите от меня?
— Агата, мы хотим, чтобы именно вы занялись этим делом, — оживилась Надежда, подавшись вперед.
— Чем вас не устраивает следователь Быстрицкий? По-моему, он настроен решительно, относительно Валерии.
— Да, он на нашей стороне. Но нам важно не только посадить эту негодяйку, а и найти наше кольцо, — ответил Агафонов.
— А следователь Быстрицкий, — продолжила жена, — по правде говоря, выглядит немного…
— Туповатым, — резко добавил Агафонов.
— Да. Потому, пожалуйста, возьмите это дело себе, Агата. Мы похлопочем об этом.