— Он вам изменил? Сам признался?
— Нет. Я случайно застала его в постели с Аней прямо у нас в общежитии.
— Что он сказал в свое оправдание?
— Ничего, — пожала плечами. — Я выбежала из комнаты и бродила по городу до позднего вечера. Мы говорили только на следующий день. Леша не оправдывался. Сказал, что не устоял. Аня сказала приблизительно то же самое. Я сказала, что не хочу выходить за него замуж.
— Вы сразу отдали кольцо?
— Нет. Я не носила его. Оно лежало в укромном месте у меня в комнате. Аня не знала о нем. Я всегда прячу там деньги и ценные вещи. Мы с Лешей говорили не в общежитии. Я пришла и вспомнила о кольце. Решила, что на следующий день позвоню ему, чтобы отдать. Но мать Леши позвонила раньше. Я отвезла кольцо в тот же день прямо ей. А потом меня задержали, спустя некоторое время.
— Когда вы узнали о существовании данного украшения?
— В день помолвки.
— Ранее Алексей о нем не упоминал?
— Нет.
— А его родители?
— Мы виделись три раза до помолвки. И это были короткие встречи. Речи о семейных реликвиях не было.
— Валерия, из дела я узнала, что у вас бабушка есть…
— Только не сообщайте бабушке! — подскочила на месте, почти крикнув.
Девушка выглядела напуганной, глаза округлились, руки задрожали.
— Простите, — произнесла уже тише, опустив глаза. — Бабушка всю жизнь проработала в школе. Она — уважаемый человек. Для нее станет ударом то, что со мной произошло.
— Хорошо, сообщать не буду. У вас хорошие отношения с бабушкой?
— Да. Она меня растила, когда погибли родители. Они делали ремонт в доме и произошло замыкание.
— А почему вы были в интернате?
— Это спортивный интернат. Я показывала неплохие результаты, но получила травму, потому пошла в педагогический. Вообще, хотела стать реабилитологом, но бабушка учитель… Эта профессия оказалась ближе.
— Ясно. У меня пока все.
— Агата Сергеевна, — Валерия снова глянула неуверенно, — вы мне не верите?
— Я должна верить фактам, — немного помолчав, ответила. — И моя задача найти факты вашей вины или невиновности. Могу только пообещать, что буду объективной.
Глава 7
— Вот уж странно… — ухмыльнулся Дубов.
— Что странного, Кирилл Владленович? — спросила Агата.
Подумав немного после допроса, пришла к начальнику со своими выводами.
— Агафоновы так просили передать дело тебе… Даже свои связи наверху задействовали. А ты их версию опровергаешь. Им это может не понравиться, — прищурился.
— Кирилл Владленович, а с каких пор мы результаты расследования подгоняем под хотелки заявителей? — возмутилась Агата.
— И я тебя хотел спросить о том же, когда меня попросили передать дело тебе, потому что заявители в тебе уверены. Думал, неужели новый круг общения повлиял на твои принципы? Но, вижу, все в порядке, — довольно улыбнулся.
— Не стоит волноваться. Я ни под чью дудку плясать не собираюсь.
Дубов кивнул слегка.
— Так, значит, ты настаиваешь, на том, чтобы выпустить Валерию?
— Именно. Она не виновата. Не вижу смысла мучить ее в камере. Не могла она провернуть такое дело.
— Сама точно не могла.
— Сообщник? Сомневаюсь. Откуда?
— Подруга же ее как-то познакомилась с сыном Агафоновых. Тоже, казалось бы, как так вышло? — развел руками.
Начальник задумался, брови сдвинул.
— Вас что-то смущает?
— Агата, только не обижайся, — глубоко вдохнул. — Девочка росла без родителей, ей изменил жених…
— К чему вы клоните?
— Ты уверена, что хочешь ее освободить, потому что она невиновна, а не потому, что видишь в ней себя?
— Да, Кирилл Владленович, я знаю, как это — терять самых родных людей. Трагически терять. Но я же не стала преступницей. Почему бы я покрывала Валерию, будь она виновата? Да и что касается измены… Мой бывший муж еще семь с половиной лет будет расплачиваться и за измену, и за все остальное. Для меня эта страница прошлого закрыта. И я точно знаю, что измена — не конец света.