У генерала Юденича, как у любого из претендентов в ниспровергатели Советской власти, имелись свои любимцы-фавориты и свои злейшие недруги.
История умалчивает о том, каким способом смог завоевать сердце Николая Николаевича Юденича молодой черноусый штабс-ротмистр 20-го драгунского Финляндского полка Петр Глазенап: офицериков, подобных ему, в Северо-Западной армии было хоть пруд пруди. Скорее всего, надо думать, ловким умением постичь даже невысказанные желания главнокомандующего или всегдашней готовностью к свирепому палачеству, к тонким штабным интригам — на все эти штучки штабс-ротмистр был крупным специалистом.
Достоверно известно другое. Именно в результате удивительной благосклонности стареющего Юденича этот никому не ведомый драгунский офицер сумел сделать чудовищно скоропалительную карьеру, за какой-нибудь год превратившись в генерал-лейтенанта.
Исследователи нравов гражданской войны должны когда-нибудь подробно описать редкостную особенность российской белогвардейщины, за короткий срок наплодившей прорву крупных и мелких авантюристов.
Так уж оно получалось повсеместно — и в лагере адмирала Колчака, и у Деникина, собиравшего добровольческие офицерские полки, и всюду, где было поднято кровавое знамя контрреволюции: на передний план непременно выскакивали бойкие вертлявые людишки без каких-либо признаков чести и совести.
Громкозвучные идеи возрождения «единой и неделимой России» служили для этой публики чем-то вроде удобного трамплина к разбойничье-наглому личному обогащению, к нахватыванию всяческих чинов и наград.
В летописях белого движения зарегистрирован совершенно анекдотический случай, когда некий князь Бермонт-Авилов (выступавший, кстати, в качестве основного конкурента Юденича) сам себя произвел в... генералы! Некогда было ждать чьих-то великодушных милостей, да и не хотелось их ждать. Сел князь за письменный стол и в два счета накатал соответствующий приказ, бестрепетно под ним подписавшись. Дескать, с такого-то числа считать Бермонта-Авилова генерал-майором.
Петр Владимирович Глазенап, захудалый помещик из Херсонской губернии, по достоинству должен быть отнесен в разряд авантюристов крупного масштаба.
Правда, весьма продолжительное время с карьерой у Петра Владимировича решительно не клеилось. В драгунском полку командовал он эскадроном, но продвижения по службе не было. Сколотил партизанский отряд, соблазнившись лаврами Дениса Давыдова, нашумел своим ночным рейдом в немецкий тыл, да малость переусердствовал по части расписывания собственных доблестей и заслуг. Вместо Георгиевского креста получил строгое внушение от начальства.
Не очень плодотворной оказалась и поездка Глазенапа в Ростов-на-Дону, к Деникину. Встретили там довольно сухо, предложили снова командовать эскадроном, а ему до смерти хотелось иметь полк.
Зато в Гельсингфорсе, в окружении Николая Николаевича Юденича, наконец-то повезло. С места в карьер был назначен начальником штаба дивизии, затем ездил в Стокгольм и Лондон с деликатными поручениями самого главнокомандующего. Короче говоря, быстро пошел в гору.
Авантюристические наклонности Петра Глазенапа нашли подробное и всестороннее отражение в оперативных материалах, собранных ленинградскими чекистами еще в годы вооруженной борьбы за Советскую власть, когда надо было внимательно изучать руководящие кадры контрреволюционного лагеря.
Немало занятных наблюдений содержали эти материалы, составившие объемистую папку. Трагикомический эпизод с несколько преждевременным назначением в военные губернаторы невзятого города занимал в их числе лишь малую толику, потому что основные события в биографии этого деятеля начались позднее, сразу после разгрома армии Юденича. Вот тогда-то и развернулся он по-настоящему, показал себя во всем блеске.
К слову заметить, и на крахе северо-западной авантюры белогвардейцев генерал Глазенап со свойственной ему бесцеремонностью грабителя успел погреть руки, отхватив в свою пользу изрядный куш в твердой иностранной валюте.
Как сказано в пословице, не было бы счастья, да несчастье помогло...
Николай Николаевич Юденич откровенно недолюбливал своего заместителя, генерала Родзянко. Знали об этом в армии все, знал и Глазенап, по мере сил растравливая старика хитроумным нашептыванием: дескать, и интриган Родзянко, и подкапывается под авторитет главнокомандующего, и вообще надобно поставить его на место.