Случилось так, что наиболее ощутимый вклад в решение общей задачи внес молодой сотрудник контрразведки Сергей Павлович Цаплин, всего лишь второй год служивший на Гороховой в скромной должности практиканта.
К концу двадцатых годов заметно поредела и поубавилась железная когорта ветеранов Чрезвычайной Комиссии, начинавших чекистскую вахту вместе с Феликсом Эдмундовичем Дзержинским.
Давали себя знать колоссальное напряжение нервов, бессонные ночи, раньше срока нажитые болезни. Взамен выбывающих из строя чекистов старшего поколения на охрану завоеваний революции становилась молодежь.
Сергей Цаплин был из этой комсомольской поросли второй половины двадцатых годов.
За свои четверть века, как большинство его сверстников, успел он прожить жизнь нелегкую и уж, конечно, не праздную. Работал года полтора инструктором губкома комсомола, усердно грыз гранит науки, будучи рабфаковцем в университете, прошел суровую выучку военмора, отслужив положенный срок на линейном корабле «Марат».
Признаться, даже и в мыслях не держал он заделаться когда-нибудь сотрудником контрразведки. Мечта у него была совсем иной окраски — авиационная, воздухоплавательная. И вроде бы подворачивался подходящий случай стать курсантом военно-теоретической школы ВВС. Оставалось лишь подать заявление с необходимыми документами и не растеряться перед лицом грозной медкомиссии, которая, по слухам, браковала нещадно.
Судьба, однако, рассудила по-другому. Точнее выражаясь, не судьба, а члены бюро губкома, вручившие Сергею Цаплину путевку на Гороховую, 2, в распоряжение товарища Мессинга.
Знакомство и первый коротенький разговор с Станиславом Адамовичем Мессингом запомнились надолго.
— Прибыл к вам с комсомольской путевкой, — отрекомендовался он для начала. — Не знаю, смогу ли быть полезным...
— Сможешь, друг ситный, — усмехнулся Станислав Адамович, как бы читая его мысли вслух. — Если, конечно, дурака не будешь валять, а возьмешься с огоньком, по-комсомольски...
— Я, товарищ Мессинг, о другом мечтал...
— Знаю, в авиаторы собирался. Но учти, там молодые хлопцы в цене, с запасом прочности, а ты у них пойдешь за переростка. В общем, советую выбросить из головы авиационные мыслишки. Осваивай чекистскую нашу специфику, присматривайся, учись. Что непонятно — обязательно спрашивай, не стесняйся. Работа у нас, сам скоро увидишь, нисколько не легче авиаторской...
Поколение, к которому принадлежал Сергей Цаплин, победу Октября встретило в мальчишеском возрасте. Штурмовать Зимний дворец ему не пришлось, да и в сражениях гражданской войны успели принять участие лишь отдельные счастливчики. С завистью взирало это поколение на подвиги своих отцов и старших братьев, с неутоленной жаждой действия, способного хоть в какой-то степени компенсировать вопиющее упущение природы.
Не в правилах молодых людей двадцатых годов было отказываться от заданий комсомола, искать личную выгоду или ронять свое революционное достоинство недобросовестным отношением к порученной работе. Ежели говорят тебе надо — стало быть, действительно надо. В лепешку разбейся, а задание выполни.
К новым своим обязанностям Сергей Цаплин привыкал со скрипом, каждый день подстегивая себя напоминанием о дисциплине и комсомольском долге.
Больно уж все было непохоже здесь на пройденные им житейские университеты: ни веселого многоголосья комсомольских будней в губкоме, где сколько голов, столько и мнений, ни суровой собранности военморского бытия на борту линейного корабля, когда приказ командира — железный закон, а твое дело выполнять команду.
На Гороховой дороже всего прочего ценилось самостоятельное умение мыслить.
Дадут тебе поручение, немногословно объяснят, что тут к чему, вот и думай, соображай, ищи самый разумный вариант. Неплохо, понятно, посоветоваться со старшими товарищами, в помощи никогда не откажут, с удовольствием поддержат новичка квалифицированной консультацией, но беда в том, что не всякий раз имеется время для разговоров. Бывает такая сложится обстановочка, столько в ней драматизма и неотложной срочности, что каждая минута на счету. Вот и приходится действовать собственным разумением, на дядю со стороны не надеяться.
Мессинг не застращивал начинающего практиканта, по-честному предупредив о трудностях чекистской профессии. Их и впрямь было сверх всякой нормы, этих каждодневно и ежечасно возникающих проблем, которые требуют мобилизации всех твоих сил.
Чем больше присматривался Сергей Цаплин к окружающей его действительности, тем отчетливее начинал сознавать, что поставлен на ответственный боевой пост. Стоишь на том посту без винтовки, открытый всем ветрам, и не жди разводящего в предписанный уставом час, смены может не быть. Пост твой круглосуточный, боеготовность тут требуется в любую минуту дня и ночи.