— Садись, дядя, подвезу!
Первым желанием было выхватить браунинг. Подойдя ближе, он убедился, что продиктована эта мысль склонностью к истерии, а не здравым смыслом. Фургон нагружен какими-то чемоданами и тюками, ликвидировать одинокого возницу, да еще по соседству с городом, было бы ужасающей глупостью.
Спустя четверть часа он уже знал, что тюки и чемоданы принадлежат управляющему здешним совхозом товарищу Иванову, что товарища Иванова вызвали на совещание в Ленинград, да там и оставили, назначив директором треста. Вещички велено отправить багажом, малой скоростью, для каковой цели пришлось снарядить эту пароконную колымагу, потому как иначе теперь из совхоза выехать нельзя — дороги окончательно развезло.
Знал он и многое другое, столь же для него бесполезное, ибо возницу просто распирало от неудержимой словоохотливости.
Спросить, кого взял себе в попутчики, этому чудаку и в голову не пришло. Все рассказывал и рассказывал, самого себя перебивал, с увлечением живописуя ничтожные подробности совхозного бытия без управляющего.
И тут возникла довольно оригинальная идейка. Въезжать в город на громыхающей совхозной колымаге было, разумеется, и удобно, и безопасно. Но почему бы не воспользоваться этим даром небес еще полнее? Тогда не нужно будет лезть к билетной кассе, где возможны осложнения и неприятности. Входи в вагон с третьим звонком и спокойно езжай.
Миновав центр Пскова, освещенный с губернской склонностью блеснуть великолепием, свернули к вокзалу. Квартала за два он попросил остановить фургон. Небрежным тоном сказал, что должен зайти на полчасика к родственникам, а возницу просит, если, конечно, это не составит большого труда, купить ему билет до Ленинграда. Желательно плацкартный, с постельным бельем. В дороге хотелось бы по-человечески отдохнуть и выспаться. Завтра у него хлопотливый денек, придется вдоволь набегаться по учреждениям.
Возница с удовольствием взял деньги на билет, и, таким образом, было сделано великое дело. Тем более что рядышком светились окна какого-то питейного заведения. Можно, следовательно, перекусить и малость привести себя в порядок. И главное — нет нужды лезть на глаза вокзальным соглядатаям.
Накормили его быстро, дешево и вполне прилично. Заведение, судя по его посетителям, было третьесортным, с накрытыми грязной клеенкой столиками и изрядно заплеванными полами.
Возле высокой буфетной стойки ссорились подвыпившие мужики, с кухни тянуло запахом кислых щей и еще чего-то неописуемого, чем пахнут подобные заведения. Каждый здесь был занят самим собой, лучшего ничего и не требовалось.
С горячей ли пищи или от счастливого стечения обстоятельств, но настроение заметно подпрыгнуло. Все пока складывалось великолепнейшим образом. Полоса грозных опасностей, стерегущих обычно на границе, осталась позади.
Удача сопутствовала ему и в поезде.
Вагон был наполовину пуст. В купе домовито устраивался на ночь совсем еще молоденький парнишка. Студентик, должно быть. Вежливенький такой, услужливый, аккуратный и, к счастью, совсем нелюбопытный. Мигом сбегал к проводнику за недостающим полотенцем, дал ему почитать свежую псковскую газетку, где писали о скандальном судебном процессе над какой-то шайкой грабителей.
Недурно бы затеять разговор с этим студентиком. Порасспрашивать, подзапастись полезными сведениями. Известно, что вагонные собеседования располагают к откровенности, пренебрегать ими никогда не стоит.
Увы, сил больше не оставалось, неудержимо клонило в сон. Покрутив ради видимости газету и не дочитав статейку насчет изобличенных грабителей, он завалился на боковую.
Ленинград встретил их хмурым, низко нависшим небом. Хорошо хоть без дождя.
Студентик вежливо попрощался и сразу исчез в толпе встречающих. Торопился, наверно, к себе в общежитие или прямо на лекции.
В поезде удалось отдохнуть. Просыпался, конечно, по привычке, выходил в коридор, прислушивался, а после Луги его сморило, и он уснул, как в собственной постели. Настроение соответственно было бодрым, деятельным. Удача всегда подхлестывает, настраивая на оптимистический лад.
У Технологического института он вышел из трамвая и ходким шагом направился к Обводному каналу. Действовал уверенно и четко, будто сдавал экзамен по конспирации.
Вот подходящий двор, вроде бы проходной. Свернуть на минутку, испытать. В случае опасности подняться по лестнице, постучать в любую дверь в поисках несуществующих жильцов, заготовить извинения за вынужденное беспокойство.