Правильное вроде решение было принято, вполне разумное, но следом за ним начались сплошные осечки и неприятности, внесшие в работу изрядную долю нервотрепки.
На Московском вокзале, в вечерней толчее переполненных людьми перронов, Архипову удалось оторваться. Почувствовал ли он за спиной «хвост», сплоховал ли товарищ с периферии, ехавший с ним в вагоне до Ленинграда, но факт оставался фактом: вооруженный бандюга бесследно исчез, будто сквозь землю провалился.
Новую порцию огорчений Доставила Петру Адамовичу полученная вскоре шифровка из Симферополя. Этот подполковник-дроздовец, как сообщали крымские товарищи, давно ими разыскивается, и судить его надлежало совсем не за проживание по чужим документам, а за более тяжкие преступления.
После краха врангелевской авантюры Архипов бежал в горы. Сколотил там банду из отъявленных белогвардейских недобитков, разбойничал на дорогах, спалил сельсовет и школу неподалеку от Алушты, с изощренной жестокостью казнив тамошних коммунистов. После этого пытался скрыться в Турцию, организовал вооруженное нападение на рыбачью шхуну, промышлявшую кефаль в прибрежных водах. В перестрелке с чоновцами был ранен, бежать сумел в самую последнюю минуту. Проще говоря, это — матерый контрреволюционер, убийца, социально опасная личность, и в случае задержания должен быть немедленно этапирован в Симферополь для предания суду на месте совершенных злодейств.
Еще более неожиданно выглядели материалы, доставленные фельдъегерской связью с Волховстроя.
Сообщник врангелевского подполковника, как точно установлено местными товарищами, является командиром взвода охраны Василием Меркуловым. Уроженец Ленинграда, прапорщик военного времени, в войсках ВЧК — ОГПУ служит третий год. У красноармейцев пользуется авторитетом, в предосудительных поступках не замечен. Взводу его доверяются важнейшие объекты Волховстроя.
Увы, в беспокойных чекистских буднях нередко случается этакое нагромождение сплошных неожиданностей. Важней всего в подобной ситуации сохранить выдержку, хладнокровие. И еще, пожалуй, способность из собственных упущений извлечь правильные выводы. Вот тогда, смотришь, и пойдет на убыль черная полоса неприятностей и дождешься наконец-то истинного успеха.
Были предприняты энергичные меры к немедленному розыску бежавшего врангелевца. Исчез он в Ленинграде и, надо думать, далеко уйти не успел.
Оперативные группы чекистов перекрыли все вокзалы, пригородные железнодорожные станции, ночлежные дома, воровские хазы и притоны. У работников милиции и угрозыска появились подробные описания примет Архипова.
Несколько проще было разобраться с его знакомцем на Волховстрое. На сей счет местным товарищам следовало руководствоваться четкой инструкцией Петра Адамовича: интереса своего ни в коем случае не обнаруживать, держаться по возможности в тени, но каждый шаг Василия Меркулова взять под неослабный контроль.
Спустя два дня, в студеное январское воскресенье, комвзвода Меркулов собрался на побывку в Ленинград. Подал рапорт по команде, сослался на неотложные семейные обстоятельства и, выписав в штабе батальона увольнительную, приобрел плацкартный билет на ночной вологодский поезд.
Известие об этом, признаться, обрадовало Каруся. Почему-то он был уверен, что Василий Меркулов непременно выведет на след беглеца, и заранее предвкушал, как развернутся дальнейшие события.
Но получилось все по-другому — и неожиданнее, и, главное, значительно перспективней. Так уж устроена жизнь — нельзя вогнать ее в жесткие рамки загодя заготовленной схемы, распорядится она на свой вкус.
С вокзала Василий Меркулов отправился пешочком на Стремянную улицу, в холостяцкую свою берлогу. До середины дня отсыпался, приводил себя в порядок, а в третьем часу, зябко поеживаясь, вышел из дому.
Не в холодной казенной шинельке на рыбьем меху и не в буденовке, а заправским щеголем. В дорогой енотовой шубе, в высокой бобровой шапке, лихо сдвинутой набекрень. И походочка была у него отнюдь не строевая, неторопливая. Повстречались бы с ним красноармейцы его взвода и наверняка не узнали бы своего бравого командира.
Около пяти часов вечера, нагулявшись досыта, франтоватый отпускник завернул в кавказский ресторанчик «Старый Тифлис», расположенный неподалеку от шумной Сенной площади. Снисходительным барским жестом поприветствовал бородатого швейцара, услужливо подхватившего его шубу и бобровую шапку, с удовольствием оглядел себя в массивном зеркале, рядом с которым возвышалось чучело огромного медведя. Чувствовалось, что в «Старом Тифлисе» Василий Меркулов не впервой и порядки здешней ресторации хорошо ему известны.