– Ты представляешь собой слишком большое искушение для изголодавшегося зверя…
– Я охотно бы отказалась от этой чести, – отрезала я, начиная все больше нервничать. – И была бы очень благодарна, если бы ты немедленно слез с меня...
Валерий со смешком мотнул головой, щекоча меня своими волосами.
– Большой беды не будет, если я прибавлю еще один грешок на душу, – проговорил он и провел пальцем по моей шее. – Хотя, наверное, твоя аристократическая натура будет возмущена моей развязностью.
Я тяжело вздохнула: неужели Валерий родился на свет только для того, чтобы мучить меня? Придавленная тяжестью его тела, я бессильно негодовала, что ему постоянно удается загонять меня в угол.
Валерий посмотрел на меня с ехидной нежностью, и я поняла, что он собирается поцеловать меня.
– Не пора ли отбросить все условности? – спросил он, почти касаясь губами моих губ.
– Нет, – сдавленно произнесла я. – Перестань, пожалуйста. Ты… ты не должен целовать меня… Хотя бы потому, что у меня простуда. Ты же не хочешь подхватить болезнь и свалиться с температурой?.. Ты же сам недавно говорил, что не станешь досаждать мне…
– Значит, я передумал. Кроме того, у меня сильный иммунитет, – заявил Валерий непреклонным тоном.
– Ты забываешься, что меня есть Дима. Ты не вправе даже пальцем меня касаться.
– Но тебе же нравится, когда я тебя касаюсь, – прошелестел его тихий проникновенный голос возле самых моих губ. – А с этим твоим Димой тебя еще ничего не связывает…
Его рука скользнула по моему бедру, а затем он засунул колено между моих бедер, раздвигая их, и все мое тело вмиг вспыхнуло. Я пристально смотрела в его голубые глаза, проваливаясь в их глубину. Воздух между нами накалился, и я до чертиков испугалась того, что меня к нему так неудержимо тянуло.
– Нервничаешь? – прошептал он мне в ухо, а затем я ощутила его горячий язык в ушной раковине. По моему телу тут же прокатился восхитительный озноб, и я не заметила, как меня вырвался тихий стон.
Он провел большим пальцем по моим приоткрывшимся губам, и я тяжело задышала. Я ощутила, как в мои бедра уперлось что‑то твердое, вся сила его возбуждения. Этого еще не хватало. Нет.Нет. И нет.
– Отпусти меня, пожалуйста, – попросила я почти с мольбой.
– Уверена, что не хочешь продолжения?
– Не хочу… – прошептала я, хотя предательское тело очень даже хотело.
Валерий тяжело вздохнул и, наконец, выпустив меня из объятий, отошел в сторону.
– Сейчас я тебя пожалел, но планирю усилить атаку и, в конце концов, ты не сможешь устоять.
– Себя пожалей, – по‑детски буркнула я, пытаясь унять дрожь.
Затем поспешно забралась под одеяло и закрыла глаза, надеясь уснуть как можно скорее. Валерий молча расстелил себе постель на полу и выключил свет.
– Спокойной ночи, Анжелика, – произнес он, устроившись на матрасе.
– Тебе тоже, – отозвалась я.
Глава 23
Глава 23
Анжелика
Утром я проснулась от шума воды в ванной. Я сразу почувствовала сильное благоухание и, повернув голову, увидела на столике огромную корзину цветов.
– Ох, Дима… – прошептала я, полагая, что цветы мне прислал именно он.
Но когда я взяла карточку, то поняла, что ошиблась. С исказившимся лицом я прочитала:
«Я люблю тебя. Умоляю, прости меня.
Навеки твой,
Максим».
Я со злостью скомкала бумагу и швырнула ее прочь. В этот момент из ванной вышел Валерий.
– Значит, ты заметила, что принесли цветы… – пробормотал он.
– Их надо выбросить, – безапелляционно заявила я. – Они мне ненавистны так же, как и тот, кто прислал их.
– Но цветы ни в чем не виноваты, – осторожно заметил он.
– Я была бы тебе очень признательна, если бы ты унес их вон.
Валерий пожал плечами, потом взял корзину и молча вышел из комнаты. Я услышала, как в коридоре он столкнулся с Варварой и подарил цветы ей.
После обеда к нам неожиданно заехал Дима. Он приехал, чтобы сообщить мне, что соседний коттедж теперь находится в его полном распоряжении. Он сказал, что прежние жильцы только что съехали, и пригласил осмотреть свой новый дом. Я тут же согласилась, радуясь, что смогу провести некоторое время наедине с Димой. Валерия в доме не было, он с самого утра куда–то уехал, прихватив с собой какую–то папку с бумагами, а иначе, наверное, он бы не выпустил меня из поля своего зрения, вновь разыгрывая ревнивого мужа.