Анжелика
– Наконец–то нам удалось остаться наедине, – ласкающим голосом произнес Дима.
Сейчас мы сидели рядом на небольшом диване в просторной пустой гостиной. Я ощущала, что все внимание Димы было устремлено на меня - он лишь изредка бросал взгляды на мебельный каталог, который я листала.
В то же время я очень внимательно изучала каждую страницу, хотя догадывалась, что Дима пригласил меня вовсе не за тем, чтобы подбирать мебель или цвет стен. Боковым зрением я видела, что он выжидает удобного момента, чтобы, быть может, поцеловать меня. Но отчего-то я хотела оттянуть этот миг…
– Посмотри, – я указала на стильный бежевый диван. – Мне кажется, ему самое место в этой гостиной.
– Да, согласен, – улыбнулся он и, взяв карандаш, поставил на странице каталога пометку в виде галочки. – Мне очень нравится этот диван, но, знаешь, куда больше мне нравишься ты…
Затем Дима осторожно убрал каталог в сторону, чтобы он больше не отвлекал меня. Я напряглась всем телом, забыв, как дышать.
– Ты так прекрасна… – прошептал он, и я поняла, что он вот-вот коснется своими губами моих..
И, правда, Дима склонился к моему лицу с твердым намерением поцеловать, но в следующий момент на улице раздался страшный грохот.
– Что случилось?! – я встревоженно вскочила с места и посмотрела в сторону окна, за которым поднялось высокое и густое облако известковой пыли.
Валерий
После ухода Анжелики к «новому милому соседу» я не мог связно мыслить. Я пытался продолжить доклад для конференции, но куда там было, когда перед глазами каждый миг всплывал образ этой девушки! Мне не давало покоя, что она проводит время с этим «Димочкой». Один процент вероятности того, что они заняты невинным оформлением комнат. Я принялся мерить комнату быстрыми шагами, мучаясь от неведения. Наверняка этот мерзавец уже распустил руки! Неужели Анжелика действительно влюблена в него, как упорно утверждает?
Я со злостью пнул ни в чем не провинившееся кресло и на обратном пути снова нещадно наподдал ему, словно оно было олицетворением мирового зла. Затем я выглянул в окно, вонзившись взглядом в соседний дом, и горячая волна неудовольствия накрыла меня, во мне вскипела черная ревность. Совершенно неожиданно меня пронзила совершенно безумная мысль, к которой я, не раздумывая, прислушался. И уже через мгновенье я покинул комнату с видом, выражавшим крайнюю решимость.
Это внезапное озарение заставило меня со всех ног бежать к дому, находившемуся по соседству, пробраться, словно вору, с заднего двора, а затем подкрасться к застекленным дверям и замереть, затаив дыхание, боясь быть обнаруженным. Встав так, я принялся наблюдать за Анжеликой и ее хахалем, будь он неладен. Они сидели почти вплотную друг к другу и о чем-то разговаривали. Знать бы еще, о чем! Но пока все было вполне пристойно: они подвергали разбору каталог. Хотя, как я заметил из своего укрытия, Дмитрий не проявлял особого интереса к рассматриванию картинок в журнале – его полный теплоты взгляд то и дело обращался к Анжелике.
– Эй, кто вы? Что вы здесь делаете? – вдруг раздался мужской голос, едва не заставивший меня подскочить на месте.
Я резко обернулся и увидел перед собой рабочего в пропитанной запахом краски одежде – очевидно, это был маляр, нанятый для ремонта.
– Меня здесь нет, – с нажимом произнес я, а потом достал из внутреннего кармана бумажник, вытащил купюру и протянул ее маляру. – Ты меня здесь не видел, понял?
– Понял, – отозвался довольный рабочий, приняв предложенную сумму. – Только я бы не советовал вам стоять здесь, потому что если вы случайно заденете эту веревку, то на вас обрушится ведро с известкой.
– Спасибо, я буду крайне осторожен. А теперь, приятель, исчезни.
Маляр кивнул, а потом его как ветром сдуло. Я принял к сведению неустойчивое ведро с известкой, а затем снова обратил пристальный взгляд на свою прелестную голубку, над которой завис коварный коршун по имени Дмитрий.
Наверное, со стороны я выглядел как грозовая туча. Да, черт возьми, кажется, во мне проснулась какая-то ревность. И, когда я разгадал, что у Дмитрия появилось намерение поцеловать Анжелику, то едва подавил возглас недовольства, потому что внутри весь кипел от возмущения. Неужели она позволит ему поцеловать себя? Да, похоже, протестовать она не станет… Но разве его поцелуй доставит ей удовольствие? Одна рука Дмитрия обняла Анжелику за талию, а другая ласково погладила ее по щеке. И тут мне пришла в голову одна замечательная идея. Думаю, вы догадались, что моя рука незамедлительно потянулась к свисающей веревке.