Я попыталась представить Валерия в десятилетнем возрасте. Воображение тут же нарисовало мне образ такого невероятно обаятельного мальчугана с задорными светящимися глазами.
– Твой отец до сих пор увлекается архитектурой? Это как-то связано с его деятельностью?
– Мой отец стоит во главе строительной компании «ГарантАртСтрой», – сообщил Валерий. - Как раз сегодня по возвращении в Москву я должен поехать туда, чтобы встретиться с ним. Мой отец живет только ради того, чтобы иметь власть и делать деньги.
– Так это же крупнейший застройщик в Москве, насколько я знаю, в сфере элитного жилья, – я была искренне поражена.
– Да, подтвердил он. – Я не хотел, чтобы ты знала, но почему-то решил рассказать тебе.
Мы подошли к фонтану с затейливым оформлением и остановились, прислонившись к холодному граниту. Валерий смотрел на струящуюся воду, а я не могла оторвать взгляда от него. Кто бы мог подумать, что за это утро я узнаю нем больше, чем за все остальное время.
– Но если это ваш семейный бизнес, почему ты не ведешь его вместе с отцом? Вместо этого ты работаешь адвокатом в совсем другой сфере, будучи сыном ми…
– Сыном миллионера? – закончил он мою мысль. – Именно поэтому я с ним и не работаю. В последние десять лет я едва ладил со своим отцом.
Я заметила, как напрягся в этот момент Валерий и легонько коснулась его руки, надеясь услышать продолжение. Он посмотрел на меня отрешенным взглядом, а затем снова стал смотреть на фонтан. Затем, к моему удивлению, Валерий решил быть откровенным, как никогда прежде:
– Меня с детства преследует этот образ сынка влиятельного папочки, после окончания школы я постоянно пытался от этого образа избавиться. Тяжело расти в такой семье, когда твой отец диктатор и, благодаря своему влиянию, сам за всех решает любые малейшие проблемы – когда не знаешь, все эти друзья – они рядом ради тебя самого или твоего статуса. Конечно, связи и деньги не представляют ничего плохого, но только положения я всегда хотел добиться сам, а не получить все готовенькое на блюдечке. Меня никогда не прельщала перспектива работать в строительной отрасли, особенно когда отец очень жестко принуждал к этому. Во мне постепенно поднимался протест. Отец считал, что я права никакого не имею жить самостоятельно и во всем обязан повиноваться его велению. Поэтому я вопреки всему пошел учиться не в архитектурно-строительный университет, а на юриспруденцию. Его никогда не интересовал я сам, как личность, он видел во мне только наследника, которому можно оставить свою компанию. Он всегда указывал мне, что и как я должен делать, не понимая, что я способен сам выстроить свою жизнь. Мой отец думал, что давать материальное – это и есть любовь к ребенку. Им движет только холодная расчетливость, бизнес – единственный смысл его жизни. Он чуть не испортил отношения с моей матерью, постоянно пропадая в офисе и отдавая всего себя новым строительным проектам, совсем не оставляя времени на семью. Я съехал из дома сразу, как только мне стукнуло восемнадцать. Он самый бездушный человек из всех, кого я знаю. В общем, мы с ним уже давно далеки друг от друга, видимся очень редко. Мать – единственное звено, которое связывает нас.
– Мне жаль, – пробормотала я, словно извиняясь за то, что затеяла этот разговор.
– А мне – нет, – несколько резко произнес Валерий. – Но сегодня я должен встретиться с ним. Он хочет примириться со мной, прийти к взаимопониманию.
– Ты должен обязательно выслушать его. Возможно, ты сможешь простить все ошибки, и вы оба обретете мир. Знаешь, Валерий, я понимаю твоего отца, на построение эффективного бизнеса он положил жизнь и не удивительно, что он хочет передать судьбу компании своему сыну.
– Ты говоришь прямо, как моя мама, – тут Валерий улыбнулся. – Но не переживай, я уже дал шанс отцу. Конечно, я все понимаю. Я готов попробовать, но пока что правда не с таким большим рвением. Но готов. Посмотрим, что из этого выйдет.
– Я полагаю, что самое главное – восстановить семейные отношения. Тогда и в бизнесе у вас все разрулится.
– Спасибо! Ты такая милая, – Валерий взял в ладони мое улыбающееся лицо и склонился ко мне.