– Валерий, не горячись, – я успокаивающе положила руку на его локоть. – На следующее утро я зашла в его кабинет, уже смирившись со своим увольнением. Но мне так не хотелось терять это место. Он пригласил меня присесть, и его изучающий взгляд просто сверлил меня насквозь.
«Все очень плохо?» – спросила я тогда напрямую.
«Да, все очень плохо, – подтвердил Виккентий Петрович, и в тот момент мое сердце просто рухнуло вниз. – Плохо, что мы потеряли целую неделю, и у нас до премьеры осталось всего три».
И тут я его не поняла вообще.
– Не удивительно, – усмехнулся Валерий.
– И вдруг он говорит: «И за эти три недели ты должна подарить мне шедевр. Роль Татьяны Лариной твоя, поздравляю! Такого волшебного голоса я давно не слышал, не подведи меня». Ну вот с этого момента моя карьера оперной певицы и пошла на взлет.
– Тебе просто не может быть равных, – прошептал Валерий и галантно поцеловал мою руку. – Спасибо, что поделилась со мной своей историей. А теперь пойдем посмотрим на дворец, – и сжав мою руку в своей, весело увлек меня за собой.
– Подожди, – засмеялась я, не успевая за ним.
Мы миновали живописный пруд и беседки и перед ним предстал небольшой Летний дворец Петра I, красивое двухэтажное здание с высокой четырехскатной крышей, с фасадом, украшенным барельефными изображениями и декоративной лепниной.
Любуясь дворцовым великолепием, Валерий положил руку на мою талию и я наслаждалась каждой секундой нашей близости и добродушным настроением прогулки. Я не оттолкнула его, не смутилась. Интересно, о чем он сейчас думает?
Я делала вид, что рассматривала дворец, но на самом деле все мое внимание было сосредоточено на том, кто меня сейчас так трепетно обнимал. Наверно, со стороны мы выглядели как настоящая влюбленная парочка, но на деле это было не так – кто мы друг другу? Зачем он так играет с моими чувствами? Если он сейчас посмотрит на меня, и улыбнется своей обезоруживающей улыбкой, я сама кинусь в его объятия. Он очень красив, надо быть абсолютно слепой, чтобы не заметить этого. Он наделен умом и талантом и не лишен мальчишеского очарования. А эти глаза, необычного голубого оттенка, готовы любую свести с ума пронзительным взглядом. Как тяжело сохранить разум. Да и нужно ли его сохранять? Быть может, будет правильнее просто взять и отдаться во власть этого водоворота из новых чувств?
Нагулявшись по Летнему саду, мы вышли на набережную, где купили мороженое. Непринужденная беседа, легкий ветерок, играющий с волосами, нежный сливочный вкус мороженого – все это позволило мне расслабиться, отмахнуться от гнетущих мыслей о том, что ждет нас с Валерием по возвращении домой. Мы шли вдоль берега, от души смеялись, вспоминали эпизоды из своего беззаботного детства.
- Я уже давно не ощущал себя таким счастливым и полным жизни, - признался Валерий. Я ощущала то же самое. И он не представлял, как я была рада слышать такие слова.
– Я бы хотел, чтобы наша прогулка длилась вечно, но нам пора возвращаться в номер и паковать чемоданы, – спустя четверть часа сказал Валерий трагическим тоном, взглянув на часы. Время прошло неимоверно быстро.
– Да, самолет не станет нас ждать, – согласилась я, стараясь, чтобы в голосе не сквозила грусть из-за того, что эта чудесная романтическая прогулка подошла к концу.
– Я так рад, что ты поехала со мной. Спасибо.
В ответ я многозначительно улыбнулась ему. Эти два дня на многое открыли мне глаза.
Когда мы вернулись в номер, я думала, что мы начнем собирать вещи в чемоданы. Но едва мы перешагнули порог, как Валерий набросился на меня с жадными поцелуями, и я в два счета осталась без одежды. Весь мир вокруг нас исчез, а между нами разгорелся такой огонь страсти, что казалось, даже самолет сможет подождать только нас двоих.
Пока его руки уверенно скользили по моему телу, мои прикосновения к нему тоже становились все смелее. Я отбросила все стоп-сигналы, и позволила себе полностью растворится в этом моменте. Каждое прикосновение вызывало волну мурашек и усиливало желание быть ещё ближе.
Он подхватил меня под бедра и отнес на кровать. Времени действительно оставалось мало, но самое главное сделать мы успели. Это был порыв страсти, так необходимый нам обоим.