– Может быть, я наоборот помогу тебе его принять, – мягко произнес он и прикоснулся к моей руке. – Поделись со мной своими проблемами, и мы вместе будем искать пути их решения, да?
– Если бы я только могла это сделать!.. – с отчаянием проговорила я. – Но тут ты мне не помощник, прости.
В эту минуту мне так хотелось броситься в его объятия, громко выкрикнуть слова любви, которые, обжигая, горели в душе. Ни разу в жизни мне не доводилось испытывать такое безысходное отчаяние.
– Но я обязательно узнаю, почему по этим нежным щекам сегодня струились слезы, – он медленно провел пальцем по моему лицу. – А сейчас приведи себя в порядок и спускайся к ужину, хорошо?
Я молча кивнула и скрылась за дверью ванной комнаты.
Глава 34.2
***
Во время ужина кусок не лез в горло, я изо всех сил боролась с отчаянием, которое цепко держало меня, и с угрюмой безнадежностью представляла свою дальнейшую жизнь без Валерия.
– Анжелика, можно задать тебе вопрос? – обратился ко мне Валерий, прервав мои невеселые мысли. – Я хочу узнать, насколько сильно ты зависишь от мнения своих поклонников?
– К чему ты об этом спрашиваешь? – я повернулась к нему с глубоко озадаченным видом.
– Я тоже не совсем поняла, что ты имеешь в виду, Валерий, – заметила мама.
– Просто сегодня я задумался над тем, что вообще приносит артистам вдохновение, где они его черпают. Когда я наблюдал за игрой Анжелики на сцене, я видел, какой энтузиазм и энергия переполняли ее, – тут Валерий снова посмотрел на меня. – Театр и сцена – это твое призвание, выступления и аплодисменты публики вызывает у тебя сильный эмоциональный подъем, ты любишь своих зрителей, даришь им свою положительную энергию. Ты звезда Большого театра, ты горишь ярко, и ты будешь двигаться вперед, я не хочу тебя останавливать. Но мне бы просто хотелось узнать, каким бы был твой выбор при необходимости выбирать что–то одно: любовь и преданность толпы или любовь и преданность одного человека? Меня, например.
– Валерий…
– Их много, а я всего один. Они восхищаются твоим талантом, я же – восхищаюсь тобой целиком, со всеми твоими достоинствами и недостатками. Они дарят тебе цветы, я – свое сердце…
Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
– Люмьер, пойдем в гостиную, – тихо шепнула мужу мама, понимая, что нас лучше оставить сейчас наедине, Валерий неожиданно завел странный разговор на слишком интимную тему, и мне хотелось узнать, что он скажет дальше.
– Они могут писать тебе письма с трогательными признаниями в любви и восхищениями, а от меня ты их можешь слышать наяву… – продолжал Валерий, взяв мою руку в свою.
Я испуганно оглянулась, убеждаясть, что мы в столовой одни. Но все же это было не местом для таких откровений – нас могли услышать.
- Идем, - я вырвала свою руку и его ладони и, поднявшись со свего места, сделала Валерию жест следовать за мной.
Оказавшись в комнате, я прислонилась к двери, напряженно глядя на Валерия. Что за страный разговор он затеял? Сердце билось как сумасшедшее.
– Жизнь у знаменитостей, как и у обычных людей, не всегда идет так, как хочется. Всегда случаются проблемы, испытания, трудности. Сейчас ты проходишь одно из таких испытаний, и я рядом. Твоя мать тоже рядом. Даже если все твои поклонники по какой-либо причине отвернутся от тебя или посмеются над тобой, она всегда будет рядом, несмотря ни на что. Наверняка в детстве у тебя были такие моменты, когда ты в чем-то провинилась и думала, что мама ни за что тебя не простит, но она всегда понимала и прощала, ведь так?
– Валерий, почему ты мне это говоришь?.. – в моем голосе звучало бесконечное страдание. Я уже не могла сдержать слез, позволяя им струиться по щекам. – Потому что узнал про… нет, ты не мог об этом узнать… Да и ты ведь не умеешь читать чужие мысли?
– Проникать в чужое сознание я еще не научился, но все твои мысли написаны у тебя на лице: боль, страх, отчаяние. Когда ты вернулась домой, я сразу почувствовал, что с тобой что-то происходит. Что-то заставило тебя испытать жестокое потрясение. Я понял, что это было, – с этими словами он извлек из кармана брюк фрагмент смятого листка, в котором я тут же узнала обрывок статьи.
– Как ты…
– Ты заперлась в комнате и не впускала меня, и мне не оставалось ничего другого, как проникнуть в спальню через балкон. Поднимаясь по приставной лестнице, я успел заметить, как ты разорвала лист бумаги и спрятала в своей сумочке. Я, конечно, не мог оставить его без внимания, потому что не было никаких сомнений в том, что именно он вывел тебя из душевного равновесия. Когда ты ушла в ванную, я достал эту бумажку, и мне даже не пришлось склеивать ее с остальными частями, чтобы понять содержание и узнать автора. Значит, Алиса решила тебя шантажировать.