Я не любила красный цвет, но, признаться, «Красный бархат» обожала.
- Почему бы и нет? – я пожала плечами. - Раз он у тебя пропадает!
Может и не самая хорошая илея идти сейчас к Диме в гости, но я была так напряжена, что готова была согласиться просто «заесть» свой стресс сладким.
Спустя пятнадцать минут минут я уже сидела в кухне нового дома Димы, смотрела на аппетитный кусок и ждала, когда он нальет мне чай.
Едва он развернулся, держа в руках чашку, как раздался оглушительный звон бьющегося стекла. От неожиданности я громко закричала. Я увидела, как Дима выронил чашку с чаем, а сам рухнул на колени. Огромное панорамное окно рассыпалось на осколки, и часть из них полетела на Диму.
– Ложись! – крикнул он мне, но, я вместо этого бросилась к нему и присела рядом с ним. Он тут же обхватил меня руками, словно закрывая от потенциальной опасности.
– Дима… – прошептала я, не веря в реальность происходящего.
– Кто-то стрелял! – крикнул он, вглядываясь в окно.
– Ты ранен?! – с ужасом спросила я, испугавшись самого страшного. На ум сразу пришли угрозы Алисы!
- Я в порядке!
Словно в подтверждение своих слов, он вскочил на ноги и стремительно увлек меня за собой в сторону коридора, подальше от открытого пространства. Возможно, мог последовать еще один выстрел.
– Надо срочно позвонить в полицию, - он достал из кармана телефон и принялся набирать номер.
Я почувствовала, как волна беспросветного ужаса накрыла меня с головой. Этот выстрел не случайность и не покушение на мою жизнь как почему-то решил Дима. Либо этот неизвестный снайпер просто хотели напугать меня и просто разбил стекло, либо случайно промахнулся, и эта пуля предназначалась для Димы.
Меня захлестнула волна панической растерянности, и я прижалась к стене, чувствуя, как дрожат ноги. Что угрожает Диме завтра, если я не выполню требований, выдвинутых этой сумасшедшей журналисткой?! А если сообщить в полицию, сумеют ли стражи закона защитить жизнь Димы, или новая смертоносная пуля окажется быстрее них?!
***
Следующие пару часов мы провели с Димой, давая показания полиции и следователю. Правоохранительные органы зарегистрировали факт стрельбы.
Дима говорил, что у него нет врагов, но предположил, что это могло быть как-то связано с его юридической деятельностью. Он вел уголовные дела, и, как он говорил, его профессия может находиться в зоне риска. Но я знала, что это совсем не так.
На самом деле я могла сказать полиции гораздо больше о круге подозреваемых, но новое сообщение, пришедшее с нового номера, незадолго до того, как приехала полиция, заставило меня держать язык за зубами. В нем говорилось: «В следующий раз будет «ювелирная точность». Все только в твоих руках. Спасай молча. Времени у тебя – до завтрашнего утра. Конец связи».
Вот такая беспощадная реальность вторглась в мои мечты и разрушила всю жизнь всего за один день. В моей душе все было черно и мрачно, как в могиле. Только сегодня утром я строила радужные планы, готовилась наконец–то открыть свое сердце Валерию, а теперь должна прогнать его прочь из своей жизни. Боль этой утраты разрывала мне душу, а сердце сжималось от безысходного отчаяния.
Конечно, я могла все рассказать полиции и помочь им раскрыть это дело. У меня был конкретный подозреваемый, который даже не скрывал себя. Или Алиса была так наивна, или за ее спиной стояла какая-то разрушительная сила, что она не боялась так рисковать. Но едва я сдам ее полиции, то могу создать другой риск. Для Димы. Нет, я не могла так рисковать. Уже рискнула, не поверив ей и приняв реальные угрозы за блеф.
Я вернулась домой как в тумане. Валерий еще не успел приехать. Днем он прислал мне сообщение, что сильно занят в компании отца и вернется поздно, и я даже не ответила на него из-за своих переживаний. Значит, у меня еще было время собраться и придумать жестокие слова, которые заставят Валерия навсегда отвернуться от меня.
Я должна выполнить условия Алисы ради Димы, я готова пренебречь своим собственным счастьем ради его спасения. Он этого достоин. А что касается моей любви к Валерию – она вряд ли взаимна, значит не стоит такого риска. Я справлюсь со своими чувствами. Ведь все проходит, и эти чувства тоже пройдут.