Ошеломленная, я молчала, не в силах прийти в себя.
– Настоящие ценители оперы называют «Ла Скалу» одним из семи чудес света, – сказал Иосиф Гаврилович, нарушив затянувшуюся паузу. – Это потрясающее предложение, Анжелика. Просто подарок судьбы!
Да, правда, это потрясающий подарок, который преподнесла мне судьба, после того как сломила жестоким ударом, разбила вдребезги сердце. Конечно, шанс петь в «Ла Скала» выпадает один раз в жизни, и я не могла отказаться использовать его. А самое главное, что смена обстановки поможет мне немного облегчить душевные муки от потерянной любви.
– Я принимаю это предложение, – решительно сказала я.
***
Я вернулась домой в удрученном настроении, хотя при любых других обстоятельствах сегодняшняя новость заставила бы меня прыгать от безудержного счастья! Едва оказавшись за порогом, я встретилась с грустным взглядом матери.
– Наконец–то ты вернулась, дорогая, – проговорила мама, шагнув ко мне навстречу. – Как ты?
Я только открыла рот, чтобы заверить маму, что со мной все в порядке, но тут заметила журнал с чертовой статьей, который лежал на журнальном столике возле дивана. Мама проследила за моим тревожным взглядом и тихо вздохнула.
– Да, я прочитала, – сказала она в ответ на мой молчаливый вопрос, повисший в воздухе. – Отвратительная статья, а еще более отвратителен тот человек, который ее написал.
– А как же тот человек, который все это затеял изначально? – осторожно спросила я, подразумевая себя.
Итак, все рухнуло. Мой спектакль провалился с оглушительным треском, ведь его сценарий был придуман только ради одного зрителя – ради мамы. А теперь весь покров тайны сдернут и уже ничем не прикрыть обнаженную жестокость страшной истины.
Мама молчала, устремив на меня тяжелый беспокойный взгляд.
– Тот человек, который все это затеял, – наконец, произнесла она, нарушив мучительное молчание и, – видимо, совсем не думал о себе. Этот человек сам попал в свою собственную ловушку, не так ли?
Я не знала, что ответить, просто без сил присела на диван и закрыла лицо руками.
– Анжелика, – мама приобрняла меня за плечи. – Информация из статьи для меня вовсе не шокирующая новость, я уже давно была в курсе того, что творилось за моей спиной! Меня удивляет совсем другое!
– Ты обо всем знала?! – встрепенулась я и как ошпаренная вскочила с места.
– Да, я знала, я же не слепая.
– Как давно тебе все известно?
– Поначалу я, конечно, поверила в ваш брак, но примерно недели через две я стала замечать странные вещи. Поначалу меня сильно разозлило, что вы с Валерием держали меня за дурочку, но потом я поняла, что этот спектакль разыгрывается не только для меня, – тут мама мягко улыбнулась. – Мне стало ясно, что вы, сами того не подозревая, играете больше друг для друга, а я всего лишь только удобное прикрытие. Поэтому я продолжила безупречно играть свою роль в этом необычном представлении. Мне очень понравился Валерий, я искренне радовалась, что рядом с тобой человек, который подходит тебе по всем параметрам. Я надеялась, что в процессе своей игры в мужа и жену, вы оба поймете, что созданы друг для друга и найдете общее счастье.
– Боже мой… – вздохнула я, чувствуя себя крайне отвратительно. Полной дурой, как говорится.
– Валерий любит тебя, Анжелика. И я знаю, что его чувства взаимны. Ваша игра уже давно переросла в гораздо большее. Только я не понимаю, почему так произошло, что вы расстались. Если это из–за этой статьи, то тебе следовало просто рассказать обо всем. Или мне, черт возьми, нужно было самой признаться, что мне известна правда, и тогда ты не стала бы из–за этой статьи прерывать свой спектакль… В какой–то момент я уже хотела было раскрыть свои карты, но Валерий просил меня молчать. Лучше бы я его не послушала и может быть, эта статейка не испортила бы всю гармонию…
– Что? – я ошарашенно уставилась на мать. – Валерий просил тебя молчать?! – повторила я слова мамы. – То есть это означает, что Валерий был с тобой в сговоре? Это он раскрыл весь мой секрет?!
– Нет, он мне ничего не рассказывал. Я сама обо всем догадалась и потом уже поговорила с ним. Но сейчас это не самое важное. Ты должна вернуть его!
– Я не могу, – прошептала я обреченно.