Мы сидели в небольшом шумном баре, в уединенном уголке рядом с огромным аквариумом. Мельтешение рыб вызывало у меня еще больше раздражения, я то и дело ерзал на сиденье и потирал лоб, пытаясь успокоиться.
– Нет, мы осуществили гениальный план, – жестко произнесла Алиса.
– Не вижу в нем ничего гениального. Ты надеялась, что вернешь себе своего Валерия, но вместо этого ты окончательно потеряла его. А я потерял Анжелику, она никогда не полюбит меня снова, глупо было мечтать об этом, – я горько усмехнулся.
– Зато мы отомстили, – Алиса подняла свой бокал с вином. – Давай выпьем за это.
– И зачем я только подписался на твою безумную затею. Ты подловила меня в очень яростном настроении, в любой другой раз я бы никогда на подобное не пошел. Мы могли убить человека!
– Тихо! – Алиса сверкнула на меня глазами. – Ничего страшного не произошло, просто припугнули, как и планировали. За разбитое стекло никому ничего не будет! Кстати, я принесла тебе оставшуюся сумму денег. Передашь своему другу. Он отлично справился с задачей.
– Хорошо, – пробурчал я. – Так уж и быть, давай выпьем. – Я тоже поднял свой бокал.
Мы чокнулись. Потом еще и еще. Я заказал вторую бутылку, кажется наконец-то мне удалось расслабиться. И даже стало приятно наблюдать за рыбками в аквариуме. И не только за рыбками. Девушка, сидящая напротив меня, была страсть как хороша! Рыженькая, горячая! Я решил, что приложу все усилия, чтобы вечер завершился именно так, как рисовало мне воображение: эта красотка должна извиваться подо мной и кричать от страсти до самого утра. Раз уж мы оба такие несчастные и потерянные, мы могли бы найти утешение в объятиях друг друга.
После ужина, когда у нас обоих в крови бурлил алкоголь, я шлепнул Алису по упругой попке и сказал, что мы сейчас поедем ко мне. Она в ответ просто впилась в мои губы неистовым поцелуем, и я понял, что мне от страсти просто сорвет крышу. О да, мы сможем утешить друга друга. Однозначно.
Глава 40
Глава 40
Анжелика
Пять дней спустя я стояла у стеклянной стены в аэропорту и смотрела на большие, словно гигантские птицы, самолеты. Я только что проводила маму и Люмьера обратно в Париж и сердце мое тоскливо сжималось при мысли о том, что мне предстоит вернуться в пустой одинокий дом, в котором совсем недавно звучал задорный смех и царила беззаботная радость.
Словно прочитав мои меланхолические мысли, Дима, стоявший рядом, нежно приобнял меня за плечи в попытке приободрить. После моего расставания с Валерием, он не отходил от меня ни на шаг, демонстрируя свою поддержку и опору. Он говорил мне, что сделает все от него зависящее, чтобы дать мне то спокойное счастье, которого я заслуживала. Он заявлял, что поможет мне стереть из памяти образ Валерия, что день за днем он будет завоевывать мое сердце, шаг за шагом будет приближаться к тому моменту, когда я пойму, что в нем есть все, что я хотела бы видеть в своем спутнике жизни. Я не могла его отталкивать и решила дать ему такой шанс.
Дима еще не знал, что скоро я уеду в Милан. Я не стала говорить ему об этом заранее, зная, что эта новость расстроит его. Я была благодарна ему за помощь, но мне тяжело было находиться рядом с ним и знать, какие чувства он к мне испытывает в то время как сама я не могла чувствовать то же самое.
Я считала дни до своего отъезда – в театре «Ла Скала» там я не дам себе ни минуты покоя, моя душа сможет черпать утешение в безумном ритме богемной оперы. Там рядом со мной не будет никого – я целиком отдамся музыке, каких бы душевных мук это ни стоило.
Я рассказала Диме о поступившем предложении за два дня до отлета. Он, конечно, пришел в угрюмое негодование, что я не рассказала ему об этом сразу, а тянула до последнего, будто опасаясь, что он посмеет каким–либо образом задержать меня. Но потом поздравил с таким огромным шагом вперед, сказал, что мой талант заслуживает еще большего признания, что он очень рад, но и в то же время ему грустно расставаться со мной.
– Как бы я хотел сопровождать тебя в Италию, – вздохнул Дима. – Но я не стану навязывать тебе свое общество, я понимаю, что сейчас ты хочешь побыть совершенно одна.
– Дима, спасибо, что ты меня понимаешь, – я с благодарностью улыбнулась ему.