- Валерий, что будешь? Чай? Или может ты хочешь кофе? – спросила мама, когда мы прошли на кухню.
«Цианистый калий», подумала я.
- Конечно, я буду чай, который заварила моя любимая теща, - улыбнулся он. Вот подхалим!
Мама пыталась разыграть роль заботливой хозяюшки, но Валерий перехватил инициативу, заставив ее сесть за стол. Он сам разлил чай по чашкам и поставил перед нами. Зарабатывает себе баллы? Типа весь такой милашка?
- Как дела в театре? – поинтересовалась мама.
- Впереди очень много работы, - просто ответила я.
А потом она спросила что-то еще, но то, что она задала вопрос, я поняла не сразу, отвлекшись. Всему виной была эта чертова задница, обтянутая джинсами, которая крутилась неподалеку. Зачем я только на нее уставилась, как последняя идиотка? У меня точно проблемы с сексом. Вернее, с его отсутствием. Глупые гормоны!
Наконец, Валерий поставил на стол еще одну чашку и сел рядом со мной.
- Как я обожаю вот эти взгляды, которыми смотрят влюбленные, - вдруг сказала мама, и я едва не подавилась чаем. – Валерий, видел бы ты какими влюбленными глазами смотрела на тебя твоя жена!
- Да, я ощутил, как она чуть не прожгла дыру на моих джинсах, - усмехнулся он.
Какого черта?! Я слишком резко поставила чашку на стол. У меня даже глаз задергался от такой наглости.
Валерий скользнул по мне самодовольным прищуренным взглядом. А внутри меня все больше зарождалась паника. Она набирала обороты с каждой ситуацией, когда этот псевдомуж заставлял меня чувствовать себя неловко. Но сейчас мне пришлось беспечно улыбнуться.
Глава 8
Глава 8
Валерий
На следующий день Анжелика вместе со своей подругой отправилась в Большой Театр; я тоже увязался с ними, хотя моя фиктивная жена была категорически против того, чтобы я присутствовал на репетиции. Но я до приторности включил свое обаяние, да еще в присутствии ее матери, ловко воспользовался статусом мужа и в итоге получил «один-ноль» в свою пользу.
Анжелика устроила мне небольшую экскурсию по театру. Я почувствовал себя аристократом на каком-нибудь императорском приеме.
- Предмет особой гордости – это Главное фойе, - рассказывала Анжелика, когда мы поднялись по великолепной парадной лестнице с балюстрадой и оказались в роскошном пространстве с изысканным лепным декором и тремя огромными люстрами. Зеркала визуально увеличивали пространство и делали его ещё более светлым и воздушным. Пол, выложенный мрамором, благородно блестел в свете люстр, создавая атмосферу элегантности. Стены здесь были окрашены в пастельно-розовый цвет, а потолком служил арочный свод с поразительной росписью.
- Это техника «гризайль», - подсказала Анжелика, когда я смотрел вверх.
- Мне это ни о чем не говорит, - рассмеялся я.
- Это означает, что узор кажется объемным, - пояснила она, как настоящий гид.
- А-а, - я сделал вид, что все понял.
Повсюду висели золотые бра, создавая интересную игру света, огромные окна с алыми драпировками добавляли помещению зрелищности и величественности. Еще здесь стоял роскошный белый рояль, украшенный золочеными узорами и огороженный от посетителей.
- На этом рояле играл сам Сергей Прокофьев, - сообщила Анжелика, с трепетом глядя на инструмент. – А педаль у него в форме лиры.
Интересно, эта информация может мне как-то помочь, чтобы соблазнить ее?
- Поразительно, - отозвался я, почти не глядя на рояль, мне было гораздо интереснее наблюдать за восхищенным выражением ее лица, пока она рассказывала мне о величии Большого театра. Я понял, что она всей душой любила это место.
- Императорское фойе, экспозиционный зал и все остальное посмотришь в другой раз, потому что мне уже пора на репетицию, - сказала она затем.
Мы спустились обратно, а затем нырнули в лабиринт служебных ходов. Анжелика провела нас к своей гримерке, туда, куда обычному зрителю было не попасть. Как же мне льстил этот привилегированный статус.
Гримерная представляла собой квадратную комнату с большим окном, занавешенным шелковой занавеской. В центре комнаты располагался небольшой диванчик, а рядом с огромным овальным зеркалом стоял туалетный столик, заваленный всевозможным гримом, флакончиками и коробочками.