- Уютное местечко, - заметил я, с интересом оглядываясь.
- Здесь происходят чудесные перевоплощения, - отозвалась Анжелика. - А теперь пора в зал. Режиссер и актеры уже ждут меня.
К своему стыду, я никогда не бывал здесь. Легендарный зрительный зал имел торжественный и нарядный вид. Это был исторический зал - сердце Большого театра. Оформление в стиле ренессанса, позолоченное убранство, лепной декор лож и ярусов, алые драпировки, роскошная люстра, украшенная хрустальными подвесками, которой, как успела рассказать Анжелика, было уже 160 лет и которую называли самой красивой в мире - все это вызывало чувство прекрасного.
Мы с Дианой заняли кресла одиннадцатого ряда в партере, мягкие и удобные, обитые красным бархатом. Режиссер Виккентий Петрович быстро отдал кое-какие указания актерам, и затем они начали генеральную репетицию.
Оркестр заиграл оглушительную музыку, которая заполнила собой все пространство вокруг, мягко отражаясь от стен. Первая сцена начиналась с того, как Анжелика пела грустную протяжную песню.
Я не мог оторвать от нее взгляда. Чистота молодого, но сильного голоса и необыкновенная красота ее талантливой игры совершенно пленили меня и заставили сердце биться быстрее. Анжелика пела так искренне и эмоционально, что мне показалось, будто я попал внутрь нового удивительного мира, о котором раньше даже не подозревал.
Она двигалась с необыкновенной грацией, каждое ее движение было пропитано неподдельными эмоциями. Я еще никогда не видел, чтобы смысл песни выражали так проникновенно и страстно. Каждая нота оседала глубоко в моей душе, теперь я понял, каким необыкновенным искусством является опера. Это была всего лишь репетиция, но такая яркая, что навсегда останется в моей памяти. Я был восхищен талантом Анжелики Ковалевской. Все вокруг исчезло: остались только музыка и мое сознание, захваченное в плен чудесным исполнением.
- Она прекрасно поет, правда? – раздался тихий голос Дианы.
- Да, - отозвался я, как во сне.
- Ты буквально пожираешь ее глазами. Она тебе нравится?
Тут я пришел в себя – я вовсе не собирался признаваться Диане, что да, Анжелика чертовски в моем вкусе. Диана успела заметить, как пристально я следил за каждым движением ее подруги на сцене и сделала свои выводы.
- Ну… - протянул я, не зная, что сказать в ответ. - Да, она вполне симпатичная… - начал я рассуждающим тоном, но Диана перебила меня:
- Вполне симпатичная?! - ее брови удивленно взлетели вверх. - Она же само совершенство!
- Она задиристая колючка! Характер – полный отстой, - пробормотал я. – Почему на сцене она такая милашка, а в жизни только и делает, что пыхтит на меня, как огнедышащий дракон, и ведет себя так, будто ненавидит меня?
- Не вздумай ее обижать. Иначе будешь иметь дело со мной, понял? - пригрозила мне Диана. Ой, как страшно.
- Что же у вас за скрытая агрессия по отношению ко мне? – усмехнулся я.
Когда Анжелика закончила песню, в зале послышались редкие, но искренние аплодисменты, исходившие от нас.
***
Вечером того же дня я забрал у Георгия фотографии с фиктивной свадебной фотосессии. Я спешил в свою комнату, чтобы как следует рассмотреть снимки и проверить, нет ли на них каких-либо недочетов или деталей, позволяющих понять, что свадьба - подвох. Но в коридоре мне встретилась Анна Вавиловна; я тут же спрятал конверт с фотографиями за спину, но от женщины не ускользнуло это движение.
- Что это? - полюбопытствовала она, весело сверкая глазами. – Неужели фотографии?!
- Да, - буркнул я, не зная, что еще сказать.
Едва услышав ответ, Анна Вавиловна нетерпеливо выхватила конверт моих рук, так что мне оставалось только надеяться, что все фотографии получились удачными, не вызывающими ни малейших сомнений в истинности сего брачного союза.
Она ловко вытащила стопку снимков, и на ее лице засияла радостная улыбка.
- Как же мне не терпится посмотреть на эту красоту! - оживленно воскликнула она.
- Да, наконец-то, они готовы! - улыбнулся я, чувствуя себя полнейшим дураком.
- Пойдем в гостиную и посмотрим их там все вместе!