– Какая же ты злюка: я так хотел получить эстетическое удовольствие, – проворчал Валерий. – Тебе это должно импонировать.
– Я глубоко тронута твоими словами, – с сарказмом произнесла я.
– Тогда спой мне один единственный куплет с глубиной, чувством и страстью, – продолжал настаивать Валерий.
– Нет, – я непреклонно мотнула головой, начиная все больше раздражаться. – Ты не такой большой любитель оперы, так что совершенно ни к чему слушать мою партию. Тебе уже довелось присутствовать на репетиции и премьере – разве этого недостаточно?
– Неужели я прошу у тебя о непосильном?! – разозлился Валерий и ударил кулаком по рулю. – Или ты полагаешь, что твой ангельский голосок не достоин моего слуха?!
Его голос был полон желчи, а голубые глаза метали молнии. Я невольно съежилась, когда он обернулся ко мне с таким грозным видом. Но я не собиралась уступать – не стану угождать капризам и выносить ему на суд свой природный талант!
– У меня нет ни малейшего желания продолжать эту дискуссию, – невозмутимо проговорила я, выдерживая его тяжелый взгляд. – Я сказала, что не буду петь – значит не буду! Ты не такой человек, который способен должным образом оценить нечто возвышенное, у тебя примитивное мировоззрение, тебе присуща распущенность, ты прожигатель жизни и получаешь удовольствие только от животной страсти!
Когда я замолкла, по лицу Валерия пробежала нервная дрожь. В следующий момент машина резко вильнула и внезапно остановился на обочине.
– Что ты делаешь?! – воскликнула я, испугавшись не на шутку. – Почему мы остановились?!
Валерий обернулся ко мне с гримасой, изображавшей уязвленную гордость, его губы были плотно сжаты, а глаза горели от негодования. Он расстегнул ремень безопасности и стремительно вышел из машины. Затем распахнул заднюю дверцу с такой яростью, словно хотел оторвать и отбросить ее прочь.
– Примитивное мировоззрение! – процитировал он мои слова, угрожающе заглядывая в салон машины. – Не способен на возвышенное!
– Пожалуйста, вернись за руль, – едва слышно проговорила я, уже в тысячный раз пожалев, что своим заявлением так задела его.
Но Валерий не обратил внимания на мою просьбу. Он плюхнулся на заднее сиденье рядом со мной, с треском захлопнул за собой дверцу и посмотрел на меня в упор. В его глазах читалось ожесточение. Я похолодела под его взглядом и окончательно поняла, что на этот раз затронула неверную струну. Но откуда мне было знать, что у него нервы чувствительны, как кошачьи усы?
– Валерий… – я отодвинулась и предупреждающе подняла палец, догадываясь о намерении Валерия, отражавшемся во всех его чертах.
– Если во мне нет ничего возвышенного, – прорычал он, двигаясь ко мне вплотную, – я могу позволить себе все, что угодно, разве не так? Ты все время называешь меня негодяем – вот я и буду вести себя, как подобает настоящему негодяю!
– Я ни коим образом не хотела оскорбить тебя, – попыталась оправдаться я и всем телом вжалась в сиденье, когда Валерий навис надо мной, как скала.
– Хватит увиливать, – прошептал он, приподнимая мое лицо за подбородок. – Ты даже не представляешь, какая это мука – находиться рядом с тобой и каждый раз отгонять наваждение, удерживая себя от соблазна. Бывает, что ты доводишь меня до бешенства, но я не могу долго сердиться на тебя. Ты слишком соблазнительна, и я не в силах спокойно переносить твою близость. Ни один мужчина не остался бы равнодушным к твоей чарующей женственности. Даже твой колкий характер распаляет меня…
Валерий протянул руку и завел выбившуюся из моей прически прядь мне за ухо. Мое тело было натянуто, как струна. Я сидела без движения, потрясенная яркостью момента и неотрывно смотрела на Валерия. Все мое существо оказалось в плену его магнетического обаяния и голоса, источавшего мед. Меня одновременно бросало то в жар, то в холод. Я была преисполнена тревоги – огонь в его глазах мог быть истолкован лишь единственным образом: недвусмысленным призывом положить конец нашим деловым отношениям.
Мне с трудом удавалось сохранять самообладание – по телу пробегали мурашки под взглядом этих молящих голубых глаз. Мой мозг лихорадочно работал: я не знала – принять ли мне оскорбленный вид или отдаться на милость Валерия. Пару минут назад он был неимоверно зол, теперь же – неимоверно нежен. Я чувствовала, как его теплый ласкающий взгляд медленно скользил по моему телу, а через несколько мгновений к взгляду присоединились и руки. Я еще не решила: бороться с ним или теснее прижаться к нему? Но в следующий момент мои пальцы вдруг приняли решение вместо мозга: они скользнули в волосы Валерия. Я притянула к себе его голову и, не узнавая себя, поцеловала его долгим, жарким поцелуем. Наверное, Валерий был поражен моей неожиданной страстью, но с радостью отдал всего себя в мое единоличное распоряжение. Жалкие остатки моей сдержанности испарились: продолжая осыпать Валерия горячими поцелуями, я принялась нетерпеливо расстегивать пуговицы на его рубашке. Он тем временем неуклюжими движениями пытался избавить меня от шелкового платья, его пальцы блуждали по моей спине в поисках потайной молнии. Его рубашка полетела на переднее сиденье, туда же была готова совсем скоро последовать и часть моего гардероба.