– Ты понравился моей маме, – заметила я.
– Я тоже от нее в восторге и даже готов хоть завтра стать ее зятем, – он взял мою руку в свою ладонь и мягко сжал.
Опять Дима заговорил о таких серьезных вещах. Он смущал меня, когда так открыто говорил, что уже готов жениться на мне. Мне требовалось больше времени, чтобы првыкнуть к нему. Но зато мою маму не хватит сильный удар, когда я сообщу ей о разводе с моим нынешним мужем. Мой новый брак послужит ей достойным утешением.
В следующий момент входная дверь с шумом отворилась, и на пороге возникла мама, непревзойденная мастерица застигать всех врасплох, а в особенности, меня, свою дочь‑интриганку.
– Ах, вот вы где! – воскликнула маама, всплеснув руками. – Вас все потеряли, а вы уединились тут, словно тайные любовники.
При последнем замечании мамы мое лицо стало каменным, но я быстро взяла себя в руки, сообразив, что мама сказала так лишь в шутку. Дима медленно отстранился от меня, стараясь не выдать своего волнения.
– Мама, мы просто вышли на свежий воздух, чтобы поговорить. Знаешь, Дмитрий рассказывал мне о…
– …о допустимости и недопустимости смертной казни, – подхватил Дима. Что? Не мог придумать ничего получше?
– Должно быть, это очень занимательно, – заметила мама. – Давайте вернемся в дом и обсудим эту тему все вместе, а?
Дима ответил, что с радостью поведает ей о мерах, применяемых к преступникам, но как‑нибудь в следующий раз, потому что сейчас время уже позднее и пришла пора собираться в обратный путь.
Проводив гостей до машины, я поднялась в спальню, надеясь лечь спать сегодня пораньше.
– Ты видела выражение лица этого болвана, когда он увидел нас на той фотографии? Ей‑богу, это было незабываемое зрелище! – со смехом в голосе проговорил Валерий, входя в комнату.
Не желая разделить с ним радость, я удалилась в ванную. Когда, через двадцать минут, я вышла, Валерий сидел в кресле, с сосредоточенным видом уткнувшись в открытку, исписанную мелким ровным почерком. Небрежно разорванный конверт лежал на подлокотнике кресла.
– Какая трогательная картина, – не удержалась я от комментария. – Письмо наконец‑то достигло своего адресата, но, по всей видимости, не вызвало у него никакой радости. Разве с таким хмурым лицом читают послание от любимой девушки? Мне искренне жаль ту несчастную, которая угодила в твои сети. Я знаю, что она вложила в эти строки всю свою душу, а тебя это совсем не трогает…
– С какой стати тебя это так заботит? – он удивленно приподнял брови.
– Я сказала так просто из чувства женской солидарности, – отозвалась я с непроницаемым видом.
– Поверь, тебе не стоит жалеть ее, – заметил Валерий.
– Ты так считаешь? Разве она может доверять тебе без оглядки? – с большим сомнением спросила я и тут же сама ответила: – Полагаю, что нет, потому что при каждом удобном случае ты пытаешься… – тут я внезапно замолчала, а потом принялась со всей тщательностью взбивать подушку, давая понять, что развития темы не последует.
– Я пытаюсь что? – глаза Валерия вспыхнули интересом. – Не продолжишь ли свою мысль?
Я с нарочито озадаченным видом повернулась к нему.
– Я уже забыла, что хотела сказать, – попыталась отмахнуться я. Да, только попыталась.
– Тогда я попробую напомнить тебе об этом.
Валерий в мгновение ока оказался возле меня, и каким‑то образом ему удалось притянуть меня вплотную к себе. Я почувствовала, как его ладони обожгли мне кожу сквозь шелковую ткань пижамы, которая теперь показалась невероятно тонкой.
– Что… что ты делаешь? – пролепетала я, встретившись с его глазами, в которых горел знакомый дерзкий свет.
– Продолжай, – прошептал он, и его дыхание защекотало кожу на моей щеке. – Ты сказала, что при каждом удобном случае я пытаюсь… Прикоснуться к тебе? – его руки коснулись моего лица, кончики пальцев скользнули по щекам. – Подарить тебе ошеломляющие поцелуи? – он склонился и поцеловал меня в уголок рта, а потом проложил дорожку из горячих поцелуев к шее, и я почувствовала, как моя воля к сопротивлению рассыпается в прах: надо быть деревяшкой, чтобы устоять перед его чарами. – Или ты имела в виду мои более смелые инициативы?
Прежде чем я успела возразить, Валерий бросил меня на мягкую кровать, и я подпрыгнула на упругом матрасе. Он навис надо мной, и я снова оказалась в его полной власти, тесно прижатая спиной к кровати.
– Ты сама на это напросилась, дорогая, – тихо проговорил Валерий, низко склонившись моему лицу. – Твои слова прозвучали как приглашение.
– Ничего подобного! – воскликнула я, захваченная врасплох этим дерзким предположением.