- Когда мы найдём сокровища, я заведу огромную библиотеку, и мы будем вместе читать друг другу. Нет, все будут туда приходить и читать самые лучшие книги!
- О, как это будет замечательно!
- А ты? Чего тебе хочется?
Девушка замолчала, взгляд её остановился на одной точке. Казалось, она раньше никогда не думала об этом. Джим терпеливо ждал, не в силах отвести глаз от этого по-детски смешного умного личика.
- Мне бы хотелось открыть школу, чтобы там вместе учились мальчики и девочки, - робко ответила Валери и тут же покраснела.
- Валери! Как я сам не додумался об этом! Мы вместе откроем школу и там будет огромная библиотека! - радостно воскликнул Джим.
Находясь в счастливом мечтании, он дружески обнял ее. И она почувствовала, что Джим никогда её не осудит и не предаст.
Но когда на кухню возвращался Сильвер, Валери замечала в Джиме некую перемену. Он был с ней холоден, говорил нарочито вежливо, отвечал странно-насмешливо.
В нём возникало тайное желание проявить себя, хоть он и знал, что мужчине соревноваться с девушкой - совершенно неприемлемо.
Сильвер, всегда с исходившим от него ощущением полного спокойствия, садился за работу (а благодаря Трелони, распорядившемся о пудингах в дни рождения, работы стало вдвое больше - матросы врали как малые дети) и вспоминал прежнюю жизнь.
-Как-то мы остановились в Гуанчжоу, я тогда ещё был молод и красив...
Джим усмехнулся.
-Ноги мои были на месте, и ничего мне тогда не мешало пройтись по торговому рынку. Бархатные ткани, жемчуг почти что с куриные яйца...- Сильвер входил в азарт, глаза его сверкнули алчностью.
-Ну вы и сравнили, дядюшка! Жемчуг и куриные яйца!
-Я сказал "почти", к тому же, это не так важно, - кок улыбнулся и продолжил свой рассказал, -и вот я заметил девушку. Да, она была азиаткой. Она была нищей. Ходила побираться. Но когда я увидел её, то сразу понял, что она не та, кого можно купить. Она смотрела на всех с ядовитым презрением и никто не давал ей ничего.
-Какой ужас!-прошептала Валери.
Джим оторвался от работы и внимательно слушал, предвкушая развязку.
-Я брал с собой деньги и неведомым образом тут же оказался рядом с ней. Мне хотелось воздать дань уже уходящей в прошлое истинной женской непорочности. Я в сердцах поклонился ей до земли и отдал последнее в её худые желтые руки. Тогда она испугалась, гневно покачала головой и швырнула мне деньги. Но я не имел права так её оставить. Я нашел переводчика и послал записку, где высказал всё, всё... а следом за запиской послал перстень моего отца. Я знаю, этого мало, чтобы искупить жестокость, которую терпят женщины от морских чертей, но это самое дорогое, что было у меня.
-Разве женщины в глубине души не желают этой жестокости?-собравшись с духом процедил юнга.
Сильвер осклабился и нагнулся к сидящему на полу Джиму.
-Огх, да ты не так мало знаешь о женщинах, -понизив голос, ответил ему Долговязый Джон.
Валери с непониманием глядела на них, её сейчас больше волновала судьба азиатки, чем дядюшкины игры.
-И что сейчас с этой женщиной? О ней что-то известно?
-Увы, конец здесь весьма прозаичен, -Сильвер откинул голову назад и развел руками, -когда я снова оказался там, то узнал, что она умерла от чахотки.
-Ну а перстень?
-Перстень? Возможно, он уже давно прибыл на родину и теперь красуется на пальце какого-нибудь жирдяя-аристократа, -злобно усмехнулся кок.
Все снова погрузились в свою работу. Закончив, Джим раньше обычного покинул Сильвера и его племянницу и лёг спать.
Голова казалась ему невероятно тяжёлой. Он долго ворочился ночью, но, наконец, усталость взяла своё и он более-менее смог заснуть.
III. Дьявольское время
Сон Джима длился недолго. Его разбудила необыкновенная тишина, к которой он не привык. С раннего детства с ним всегда находился человек, храп которого раздавался так громко и надёжно, что этот храп стал возбуждать в нём ощущение полного умиротворения.
Теперь же он, перебирая в голове воспоминания, в полусне поднялся с гамака и осмотрелся. В трюме не хватало нескольких человек, в том числе и Сильвера. Джим испугался, что что-то пропустил или позабыл, потому что кок, в чем уверен был Джим, ничего не мог от него утаить.
Наконец ему стало страшно от того, что остальные матросы засмеют его, посчитав, что он струсил за ними пойти, и парнишка отправился искать добрых товарищей.
Приятели расположились на кухне. Джим сразу же обнаружил их, но замешкался перед дверью. Не лишний ли он здесь? Зачем же они собрались? Почему Сильвер не разбудил его? И ещё множество схожих вопросов роились в его голове. Ещё более напуганный тем, что его обвинят в подслушивании (хотя он ничего и не мог разобрать спросоня в гнусавом низком шёпоте), Джим отворил дверь.