Спустя ещё минуту напряжённого ожидания, чёрный купол поплыл и сжался, приняв гуманоидную форму с парой больших перепончатых крыльев того же цвета за спиной. Лицо существа оказалось скрыто за белой костяной маской с парой бычьих рогов по бокам головы. Впрочем, в отличие от той формы, которую приняла Фуу под действием проклятой печати, ноги этого создания выглядели неотличимыми от человеческих, также как и голова, которая как и всё остальное тело было лишено каких либо следов волос.
— Это…! Не может быть! Невозможно! — завопила Фуу, окинув фигуру Чоумея ошарашенным взглядом.
Следует отметить, что большую часть своего внимания она уделила паху, где ей без особых усилий удалось разглядеть ту часть тела, которая обычно свидетельствовала о принадлежности существа к мужскому полу…
— Почему-то, видя это, я совсем не удивлена… — подала голос Карин, которая уже долгое время не произносила ни слова.
— Отбрось свой скептицизм, — посоветовал я, — Карин, тебе это не к лицу.
Стоит отметить, что эта мужская принадлежность, упомянутая мной ранее, оказалось далеко не маленьких размеров. Также нельзя не заменить, что Чоумей своим почти пятидесятиметровым ростом на самом деле ничего не компенсировал. В отличие от некоторых…
И да, конечно же, под этими словами, я имел в виду самого большого лиса в мире. У Курамы то между ног в сравнении с питомцем Фуу не было ничего кроме волос. А всё потому что Мудрец Шести Путей забыл дать своему любимому сыну кое-что необходимое для продолжения рода!
Впрочем, и не только ему. Другие хвостатые звери, созданные Ооцуцуки Хагоромо тоже напрочь лишены такой способности. И среди них теперь только одного можно назвать исключением из этого почти нерушимого правила.
— Как видишь, такова судьба, — почтительным тоном объяснил я, — И твоя судьба — это…
— Это хиличурл!
Фуу перебила меня, издав громкий и полный отчаяния крик. Затем она повернулась ко мне и, обвинительно указав пальцем, безумно пробормотала:
— Невозможно! Как Чоумей мог превратиться в это! Это ты виноват, Итачи-сан!
— Фуу, я скажу тебе прямо, — начал свою речь я, — Мне доподлинно неизвестно, почему Чоумей превратился в ЭТО… Хотя раз он так велик, то его даже можно назвать миточурлом или даже лавачурлом, а не просто обыкновенным хиличурлом… Но суть не в этом.
— Тогда в чём суть, Итачи-сан? — задала мне вопрос она, окинув меня недоверчивым взглядом.
— Момошики был похож на хиличурла и твой любимый жук съел сделанный из него плод чакры, — продолжил свой рассказ я, — Таким образом, совсем не удивительно, что Семихвостый стал так похож на хиличурла. Ведь Момошики был таким… Эх, я уже что-то снова повторяюсь. Но ты поняла, не так ли?
Я подмигнул ей, таким способом давая намёк, что за этим загадочным явлением сокрыт глубокий смысл. Лично мне казалось, что моё утверждение и в самом дело было не лишено логики. Впрочем, нельзя было отрицать, что прозвучало оно довольно сомнительно. Но с этим ничего нельзя было поделать, ведь моя речь была чистой воды импровизацией.
— Значит ли это, что во всём виноват Момошики? — поинтересовалась Фуу, желая обвинить хоть кого-то.
— Да! — бессовестно соврал я, — И ты должна быть рада, что Чоумей сохранил хотя бы крылья. Например, другие хвостатые звери совсем не умеют летать и ты должна быть рада, что он сохранил эту способность, хотя…
— Что ещё, Итачи-сан? — прошипела дочь Райкаге с надутыми от недовольства губами.
— Теперь как ты видишь, у Семихвостого нет ни одного хвоста… Конечно, это если не принимать в расчёт штуку, похожую на чёрную башню, которая болтается у него между ног, — указал на очевидный факт я, — Следовательно, если хвостов нет, то называть его Семихвостым больше не корректно…
Выслушав меня, Фуу впала в ступор, тупо глядя на новый облик Чоумея. Спустя десять секунд, она села на корточки и разразившись новой серией плача, закрыла ладонями глаза. Просидев в таком положении следующие пару минут, ей удалось немного прийти в себя и восстановить часть своего самообладания.
Я был настолько добр, что решил не прерывать её. Остальные просто молча последовали моему примеру… Хотя, не то чтобы у половины из них был такой выбор.
Так или иначе, но всё это время, они молча стояли, не желая отвлекать Фуу от её скорби.
Наконец, шмыгнув носом, бывшая джинчуурики Семихвостого уныло прошептала:
— И что ты предлагаешь?
— Следовательно, если хвостов нет, то называть его Семихвостым больше не корректно… — повторил своё прежнее утверждение я, после чего громким голосом провозгласил: