— Его зовут Шириусу Бураку, — заявила она, а после со вздохом добавила:
— Или, по крайней мере, он так сказал.
— Хм… Какое странное имя, — сухо прокомментировал её слова я, — Да и фамилия тоже странная.
— Я никогда не слышала о клане Шириусу и никто из моих знакомых тоже, — продолжила свою речь официантка, — А ещё этот бродяга совсем не понимает общий язык. Иногда, на нём говорят даже животные, но он представь себе, ведёт себя так, словно не может понять ни единого слова…
— Вот значит как… — пробормотал я, задумчиво кивнув, — Ладно, продолжай. Расскажи мне о нём, что-нибудь ещё.
Официантка исполнила мою просьбу, состроив на своём лице выражение, которое, как она решила, могло быть довольно соблазнительным, после чего услужливым голосом проговорила:
— Никто о нём ничего не знает, но говорят, что этот человек появился вскоре после того, как этот город разграбили злые ниндзя Песка.
— Хм… — промычал я, забросив в свой рот ещё один шарик Данго, — Хорошо, продолжай.
— По слухам, этот мужчина одна из их жертв, которою они бросили здесь после того, как сильно избили и ограбили, потому что с него больше ничего было взять. Лично я думаю, что его просто ударили по голове, и он сошёл с ума…
Официантка замолчала, а я погрузился в размышления, анализируя ситуацию в своём уме и перебирая упомянутые ей ранее факты. Наконец, глядя на нетерпеливое выражение, возникшее на лице, опрашиваемой мной девушки, я в очередной раз задал вопрос:
— Ты знаешь, есть ли у него какие-то особые способности? Может быть, он умеет летать или дышать огнём?
— Моя мама как-то раз сказала, что одна из её знакомых увидела, как этот мужчина превратился в большую чёрную собаку неизвестной породы, но думаю, что это просто чушь… — сообщила она, смутившись от моего пристального взгляда, который тем временем скользил по её фигуре, — Потому-что никто больше этого не видел. И однажды один из ниндзя-отступников, проходящих мимо вместе со своей собакой, избил этого человека, а тот только кричал в отчаянии и совсем не мог ничего сделать.
— Тот ниндзя — это кто-то из клана Инузука? — поинтересовался я.
— Я не знаю, но у него была повязка с перечёркнутым символом Листа, — подтвердила мои мысли девушка, — И этот ниндзя сказал, что от бродяги разит неприятным запахом, причём таким, что вызывает тошноту у его собаки по имени «Киба», которую если верить словам этого ниндзя, назвали в честь его сына.
Быстро обдумав слова официантки, мне удалось понять о ком идёт речь… Тот ниндзя, скорее всего, был отцом Инузуки Кибы… Тем самым мужем, который прославился тем, что сбежал от своей тиранической жены.
Желая подтвердить свои выводы, я произнёс:
— И что было дальше?
— А потом, ниндзя подошёл к этому бродяге и избил его, а затем он… он… он…
Официантка запнулась и на мгновение замолчала, а затем, словно собравшись с духом, в приступе смущения пояснила:
— Тот ниндзя помочился на него… и его собака тоже.
— Ах, тогда это точно Инузука, — признал я, когда в моём уме промелькнули фрагменты воспоминаний о том, как одна из собак клана собачников обоссала одну из марионеток Нагато, — Они и правда, любят такое проделывать. Какие-же, они дикари, не правда ли?
— Да, — подтвердила она, смущённо улыбнувшись, — Да, они такие…
Распрощавшись с официанткой, я попытался проникнуть в разум так называемого «Шириусу Бураку», но мои попытки окончились так и не начавшись. Потому-что у этого мужчины не было разума… или мне так показалось по причине того, что как бы я не пытался, но мне не удалось проскользнуть в его воспоминания. Таким образом, у него был или непроницаемый ментальный щит, либо же устройство его мозга было настолько чуждым, что просканировать память этого человека было невозможно даже с помощью силы моего Шарингана с Пятью Томоэ.
«Может быть, этот бродяга не так уж и слаб, как кажется на первый взгляд… — подумал я, тщательно взвешивая возможные риски, — Лучше не пытаться извлечь его душу или пытать его с помощью грубой силы, ведь кто знает, насколько он могуществен на самом деле»
Внезапно от размышлений меня оторвал громкий и отчаянный крик. Нахмурившись, я окинул взглядом его источник, которым оказался тот самый бродяга, до недавнего времени сидящий на куче газет.
Прямо на моих глазах, он выпрямился и шатаясь, встал на своих дрожащих ногах. Его губы шевелись, как будто бы ему хотелось сказать что-то, но не удавалось найти на это сил. И так, он молча стоял пару минут, а из его покрасневших глаз текли слезы, стекая по бледному и покрытому грязью лицу.