Речь старика оборвалась, когда он громко рассмеялся, после чего, громким голосом продолжил:
— Но, как и все Узумаки, плоть этой глупой маленькой девочки слишком ценна! Неужели она решила, что какие-то нелепые слова, которые эта наивная идиотка Таюя считает ценной разведывательной информацией будет достаточно, чтобы завоевать моё доверие? Она, представь себе, хотела использовать меня ради мести и просила только пощадить её рабыню-сестру, но никак не могла понять, что мне не нужна её помощь, а я и сам собираюсь отомстить этому зловредному предателю, который осмелился противостоять МНЕ!
Сарутоби Хирузен замолчал на пару секунд, словно переводя дух. Затем, нахмурив брови, он печально вздохнул, как будто бы желая о ранее принятых им решениях. После чего с улыбкой скользнув взглядом по фигуре Шион, он облизнул губы, планируя начать новую речь.
— Девочка моя, не волнуйся, — пообещал ей Третий Хокаге слащавым голосом, — скоро нам будет хорошо… очень хорошо! Особенно мне.
В тот миг ноги Шион подкосились от ужаса, а её зрение помутилось. Если бы не поддержка пары АНБУ, которые стояли справа и слева от неё, то лицо Верховной Жрицы Страны Демонов могло повстречаться с плиткой пола этого особняка. Однако они подхватили Шион под руки, не давая ей сдвинуться с места.
Сарутоби Хирузен к тому моменту уже успел подойди к своей жертве вплотную. Он отбросил в сторону объеденную руку Таюи и рывком разорвал кимоно маленькой Верховной Жрицы в районе груди, а затем его улыбка расширилась, когда старик наблюдал за представшим перед ним зрелищем.
— Ты… Ты злая обезьяна! — воскликнула Шион, когда её страх на мгновение оказался превзойдён проливом ярости.
— О, ты думаешь, что смеешь называть меня этим позорным прозвищем? — холодным тоном осведомился Третий Хокаге, — Последний человек, который подумал, что может называть меня так, был убит, когда я передал информацию о его местонахождении Кинкаку и Гинкаку.
Затем нахмурив брови брови, он на мгновение замер, словно вспоминая далёкое прошлое, прежде чем добавить:
— … предварительно отравив его очень специфическим ядом, который препятствует использованию сложных для контроля над чакрой техник. И именно так я поступаю со всеми, кто думает, что имеет право называть меня обезьяной.
— Ты злой, аморальный и плохой! — вновь прокричала маленькая Верховная Жрица, мысленно надеясь на то, что её крики привлекут внимание случайно проходящего мимо героя, который спасёт ей прямо как в тех старых сказках и историях, которые ей рассказывала перед сном её мать в те времена пока она ещё была жива.
— Хороший или плохой… добрый или злой — не имеет значения! Это всё не так уж и важно, — изложил ей основы собственной философии Сарутоби Хирузен, — причина в том, девочка моя, что мораль, преданность, карма и патриотизм — это всего лишь устаревшие социальные конструкции, которые такие умные люди как я любят использовать ради обмана таких наивных глупцов как ты.
— Нет, так поступать нельзя! — яростно возразила ему Шион, всё ещё пребывая в иллюзорных ожиданиях относительно своего скорого спасения.
Слова маленькой Верховной Жрицы заставили лицо Сарутоби помрачнеть, словно он вспомнил об очень неприятном для него событии. Но затем, его улыбка расцвела снова, когда он наклонился к лицу Шион и своим старческим голосом с придыханием прошептал:
— А знаешь ли ты, что я сделал дальше, когда мой учитель умер? Я стал Хокаге и убил его семью… Затем я избавился от каждого члена его клана и каждого из его отродий. Отныне никого из них больше нет в живых, кроме одного… того, кто ещё может потенциально принести мне огромную пользу… И Джирайя не обманул моих ожиданий! Но Цунадэ мне всё-таки жаль. Она была слишком ценна, чтобы просто умирать. Пожалуй, если бы ей в голову не пришло восстать против меня, быть может, я бы убил её только через пару лет, предварительно вложив в неё ребёнка… Хе-хе-хе!
Уняв извращённый смех, рвущийся из глубин его похотливого ума, Третий Хокаге отступил на несколько шагов назад, а затем посмотрел в испуганные глаза Шион и стремительным движением руки смахнул одну из слёз с её щёки. Потом он также быстро, слизал её с кончика своего мизинца, издав протяжный звук «МММ!».
Тогда Шион показалось, что старик выглядел так, словно наслаждался вкусом. Разум маленькой жрицы на мгновение замер, когда она попыталась осознать значение этой мысли…