— Я лично был свидетелем того, как его сыновья страдают и умирают в муках… И я даже убил его жену, хотя и знал, что Тобирама никогда её не любил… — продолжил свою исповедь Третий Хокаге, приняв из рук одного подошедших ниндзя в униформе АНБУ курительную трубку, уже зажжённую и испускающую странный аромат с лёгким банановым привкусом, — В конце концов, кто будет любить Учиха? Пфф! Какая чушь, конечно же никто! Вам нужно их использовать, а потом убить, выдрав им их омерзительные, но дорогие глаза, которые можно будет потом выгодно продать. Да! Так я и поступил с женой моего дорогого учителя! Жаль только, что эта дура принесла один из своих Мангекью Шаринганов в жертву ради другого дурака, а другой глаз Наори сгнил из-за тупости Данзо!
Шион слушала его слова в страхе, когда чувство бессилия поселилось внутри её сердца, а слёзы продолжали стекать по её лицу, словно капли дождя. В тот момент она окончательно уверилась в том, что уже не сможет покинуть этот остров никогда в жизни, сохранив при этом разум. Впрочем, возможно, она и правда проживёт ещё семь лет, как это было в видениях… Но будет ли это настоящая жизнь, а не мучительное существование, состоящие из безумных пыток, которыми она подвергнется по прихоти дегенеративного старика?
На эти мысли её натолкнули не только откровенные и провокационные фразы, которые бросал в её сторону Третий Хокаге, но и то, что сама Шион заметила то, как именно выглядели глаза присутствующих вокруг неё молодых девушек…
Они казались совершенно остекленевшими. Как будто их владельцы утратили даже лёгкий намёк на свободу воли, и потеряли способность мыслить. Их лица, словно маски, застыли в вечной улыбке, а взгляды механически скользили вокруг, когда их полуголые тела двигались, совершая ритмичные движения в некоем подобии извращённого танца, рождённого больным умом Третьего Хокаге.
— О, сенсей! Твои дети всегда доставляли мне неприятности… Будь то Учиха Кагами, Хатаке Сакумо или Като Дан… — тихим голосом прошептал Третий Хокаге, словно обращаясь к уже давно умершему человеку, который был его учителем в далёком прошлом.
После недолгой паузы, которую он потратил на раскуривание трубки, Сарутоби выдохнул поток дыма из своего рта, окинув фигуру Шион задумчивым взглядом, который показался самой Верховной Жрице наполненным печалью и ностальгией:
— Эти трое… всегда были занозой в заднице. И ты не можешь себе представить, какое удовольствие я испытал, когда мочился на их остывающие трупы! Если бы они были хоть отдалённо такими же послушными как Джирая, мне, возможно, не пришлось бы лишать их жизней, но… Нет! Каждый из этих дураков стремился быть Хокаге!
Сарутоби Хирузен громко выдохнул. Затем небрежным жестом он отбросил свою трубку куда-то в сторону. Шион не могла уследить за его движениями и услышала только то, как предмет ударился о стену.
— Ладно, хватит об этом, — сказал Третий Хокаге, лениво хлопнув в ладоши, — Иноичи… Она твоя. Ты знаешь, что нужно с ней делать. Обработай её по стандартной программе, как ты это сделал с собственной дочерью. Не подведи меня.
— Да, Хокаге-сама! — подобострастно заявил стоящий позади Шион светловолосый мужчина.
Он быстро обошёл её и встал на тоже место, которое меньше минуты назад занимал Сарутоби Хирузен. Мужчина приблизился к Шион и снял маску АНБУ со своего лица, продемонстрировав ей хотя и красивое, по мнению Верховной Жрицы, но слишком девчачье лицо. Его руки двигались, когда их обладатель складывал ручные печати.
Спустя почти полминуты, Яманака Иноичи наконец-то закончил подготовку к выполнению одной из секретных техник своего клана. Встав почти вплотную к Шион, он наклонился к её лицу, словно собираясь приложить свой лоб к её собственному лбу.
— Эта техника пригодна только для тех, кто не способен контролировать свою чакру, — сообщил Иноичи с лучезарной улыбкой на губах, — Но ты к счастью не была обучена… Это будет понятно любому ниндзя-сенсору, который способен почувствовать твою чакру и то, насколько хаотично она течёт в твоём теле, почти не усиливая его, как это должно быть в противником случае.
— Нет! Прошу, не надо! — кричала Шион, которая окончательно погрузилась в истерику, — Нет! Умоляю, пощадите!
Митокадо Хомура и Утатане Кохару, которые ранее просто молча смотрели, решив вмешиваться, синхронно улыбнулись в надежде потешить своё болезненное самолюбие и удовлетворить садистские наклонности. В тот момент, когда мысли об этом пришли к ним в головы, они посмотрели друг на друга и радостно рассмеялись.
— Какая наивная! — заявила Утатане Кохару, отпив из бокала поднесённого ей одним из АНБУ красного напитка, похожего на кровь.