— Ах-ахм-мх…
Карин странный звук, потрясённо глотая воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Когда она обдумала слова Какаши, её поразило чувство стыда такой силы, который ей не доводилось испытывать когда-либо прежде. Даже в те далёкие времена, когда Карин пришлось слушать доносящиеся из соседней комнаты крики собственной матери, оскверняемой злобным стариком, который раньше возглавлял деревню Скрытой Травы, она не подвергалась такого рода унижениям.
Таким образом, Карин оказалась искренне поражена тем, что какой-то посторонний человек знает об одной из её собственных техник больше, чем она сама!
Прежде ей также всегда казалось, что запечатывающие цепи — это козырь, который почти ничто не может превзойти. Даже Девятихвостый был не более чем игрушкой для битья для любого компетентного Узумаки, который смог бы призвать хотя бы шесть из них. И по её скромному мнению, только тотальное превосходство в силе и скорости или же совершенно неудобные пространственно-временные техники, которых у Какаши не было, могли бы изменить этот устоявшийся факт…
Однако прямо сейчас, эти убеждения были разрушены. Впрочем, Какаши совсем не волновали мысли Карин. Вместо этого, он решил дать ответ на заданный ей прежде вопрос. И как ни странно, но в тот момент сын Белого Клыка выглядел так, словно получал искреннее удовольствие от удовлетворения любопытства других.
— Согласно плану Третьего Хокаге, там её дожидается достойный её внимания противник, — сказал сын Белого Клыка, указав пальцем в небо, — Джирайя-сенпай! И кое-кто ещё… Но это сюрприз.
Его слова заставили Карин прийти в себя. Удивлённо моргнув, она глубоко вздохнула и выдохнула, прежде чем решила уточнить:
— Так, значит, печально известный жабий извращенец тоже решил принять участие в этом бою? Но ты действительно уверен, что его сил будет достаточно? Фуу, хотя и мягко говоря, не очень умна, но её мощь и инстинкты не стоит недооценивать.
В тот момент взгляд Карин невольно скользнул в сторону лица Какаши, а затем оттуда куда-то вниз, быстро достигнув той области паха, где должны были располагаются первичные половые признаки мужчины. Ведь поскольку из-за мощного выброса чакры тело сына Белого Клыка оказалось полностью обнажено, то тот «секрет», который он скрывал ранее, оказался открыт. В результате, любопытного Карин было привлечено этим фактом, и она не могла ни взглянуть туда чисто рефлекторно…
Прежде она пыталась не смотреть туда из-за психологических травм, которые Карин нанесла жизнь в деревне Скрытой Травы. Вот только слова Какаши невольно привлекли её внимание, напомнив ей о том, что в комнате есть «слон» с большим «хоботом» и «ушами». Или, скорее должен был быть, потому-что та часть плоти, которую она ожидала там увидеть, попросту отсутствовала.
Таким образом, вместо того органа, который характеризует сына Белого Клыка, как представителя мужского пола, там было кое-что ещё… Нечто гораздо более неожиданное и даже в некотором роде ужасающее…
Но самое главное: это было что-то, что заставило кожу Карин покрыться мурашками, а её лицо передёрнуться от отвращения…
'Так это и есть источник той странной чакры… — задумчиво отметила Хонока, вспомнив о том, как впервые ощутила аномалию, расположенную в паху Хатаке Какаши.
В отличие от младшей из двух присутствующих поблизости Узумаки за время жизни в стране Железа ей доводилось видеть и не такое. Поэтому, хотя это зрелище и вызвало прилив отрицательных эмоций в сознании Хоноки, эти чувства едва ли могли негативно повлиять на её мышление.
— Какая мерзость… — тихим голосом прошипела Карин.
Её лицо исказилось так, словно у неё перед глазами предстала чудовищная картина, потрясающая воображение.
— Это собака… — высказала очевидный факт Хонока.
— Да… — согласилась с ней младшая Узумаки, прикрывая свой рот рукой, так словно хотела сдержать рвоту, которая как ей казалось, подступила к её горлу, — Это действительно собака… Собака торчит там, где должен был быть его пенис.
— Это — Паккун! — радостно представил им двоих своего питомца Какаши.
Как было известно многим фанатам аниме и манги про Узумаки Наруто, Паккун — это маленькая собачка-мопс с коричневым мехом и тёмно-коричневой мордой и ушами… или, по крайней мере, таковым Паккун был изначально.
Ему удавалось сохранять эту форму лишь до тех пор, пока Какаши в один прекрасный день не вызвал его как-то раз, чтобы незаметно подсыпать снотворное в еду. На следующее утро, проснувшись Паккун обнаружил, что от его тела осталось одна только голова, которая теперь пребывала там, где раньше болталась «нижняя голова» Хатаке Какаши.