– Конечно, куда ж он теперь без нее?
Вскоре из Малого зала повалил народ. Мотька с Костей сорвались и заняли посты.
– Ну, в Большом концерт так быстро не кончится, – со знанием дела сказала я. – Образцову без бисов не отпустят! Это еще надолго.
Действительно, Мотька и Костя довольно быстро вернулись.
Прошло, наверное, еще около получаса, прежде чем из дверей Большого зала стали появляться первые зрители. Удивительное дело, с какими лицами люди выходят с хороших, удачных концертов своих любимцев. Счастливые, блаженно усталые и, как пишут в газетах, «просветленные».
– Аська, смотри!
Я посмотрела туда, куда указывала Мотька, и увидела Николая Николаевича под руку с… Клавдюшкой! Подумать только, он, значит, не просто положил на нее глаз, когда приходил к нам в школу!
– Мотька, нам нельзя к ним соваться! Ребята, он с нашей классной руководительницей! Незачем ее сюда впутывать. Подойдите к нему одни.
Митя и Костя уверенно двинулись навстречу парочке. Мы не слышали, конечно, о чем они говорили, только Николай Николаевич остановился, за руку поздоровался с ними, но я видела, что он незаметно озирается: вероятно, ищет глазами нас. Потом он опять пожал мальчишкам руки, кивнул на прощание и, взяв под руку Клавдюшку, ушел.
– Ну, что он сказал? – накинулись мы на них.
– А красивенькая ваша классная, даже очень! – заметил Костя. – У мента губа не дура!
– Тебя о ее красоте никто не спрашивает! – ревниво воскликнула Мотька. – Говори, что он сказал? Когда мы с ним встретимся?
– Завтра, в восемь утра, он ждет нас на сквере.
– Ой, какую же мы глупость сделали! – воскликнула я. – Ведь если мы ему все расскажем, он нас просто не допустит к этой операции! Скажет, что не может подвергать нас опасности и…
– А ведь ты права, – согласился Костя. – Догнать его?
– И что ты ему скажешь? Что передумал?
– Действительно, глупо!
– Я знаю, что надо делать! – закричала Мотька. – Завтра мы с ним встретимся, расскажем почти все, но мы ведь сами еще не знаем точный день операции, то ли суббота, то ли воскресенье, и пообещаем, что известим его, как только Людка нам назовет день…
– Мотька, золотая голова! – закричала я. – А в случае чего обратимся сразу к нему!
– В случае чего? – уточнил Митя.
– В случае, если мы «папочку» задержим!
– А что нам Николаю Николаевичу говорить, если он спросит, почему не поставили его в известность о времени операции? – спросил Костя.
– Подумаешь, большое дело! Скажем: не успели, узнали в последний момент!
На том и порешили.
Утром мы встретились с Николаем Николаевичем на сквере.
– Ну, что вы опять нарыли? – поинтересовался он.
Мы быстро рассказали ему Людкину историю.
– Интересное дело! А может, эта ваша подружка немного того… в игры играет, отца родного признавать не хочет, вот и выдумала все?
Но, узнав об украденных документах, о машине Михал Михалыча, он задумался.
– Так когда же он собирается проникнуть в квартиру?
– Мы пока не знаем.
– А почему бы вашей подружке не прийти в милицию, не подать заявление, тогда мы могли бы вплотную этим заняться, без всяких засад.
– Она ни за что не хочет заявлять в милицию!
– Ее право, как говорится, насильно мил не будешь. Так когда, вы сказали, намечается операция? – Капитан решил взять нас на пушку. Но мы тоже не лыком шиты.
– Пока не знаем.
– Только обещайте мне не лезть в эту заваруху, а немедленно поставить меня в известность. Обещаете?
– Обещаем! – хором сказали мы, и я заметила, что все скрестили пальцы.
Когда Николай Николаевич ушел, Митя задумчиво заметил:
– Такое впечатление, что разговаривали глухие идиоты. И мы, и уважаемый мент были чрезвычайно непоследовательны. И, по-моему, он просек, что мы его за нос водим.
– Может быть. Ну, ничего, он дядька добрый, простит! – сказала Матильда.
Мы еще погуляли, поели мороженого, а потом отправились к Люде на рекогносцировку.
Когда мы уже все осмотрели и сидели на лоджии среди роскошных растений – иные из них доходили до потолка, – раздался телефонный звонок. Звонил «папочка». У них был аппарат с громкой связью, и Люда включила ее.
– Доченька! – услышали мы. – Как дела? Что ты мне скажешь?
– Все в порядке… папа. Мы все уедем на дачу, так что, пожалуйста, ночуй здесь!
– Вот спасибо, Людочка, ты меня так выручила. И как же мы с тобой договоримся?
– Я дам тебе Алкины ключи, а ты потом брось их в почтовый ящик. Встретимся завтра днем.
– Может, пообедаем? И Аллочку возьми с собой.
– Нет, завтра мы не сможем, я только передам тебе ключи и все.
– Ну что поделаешь! Я так к тебе привык опять, так мне без тебя плохо!
– Извини, папа, я сейчас не могу говорить.
– У тебя кто-то есть? – встревожился «папочка».
– Нет, никого, – успокоила его Люда, – просто мне в школу надо, на практику.
– Ну, хорошо, хорошо, беги! Людочка, ты никому про меня не говорила?
– Нет, что ты, папа!
Глава XIX
ТРЕТИЙ ЗАЯЦ
В субботу днем Люда передала «папочке» ключи. А вторые дала нам. Она ужасно волновалась, была бледная и несчастная. Ей не удавалось уговорить своих оставить ее в городе.
– Людка, успокойся, нам не в первый раз, – утешала ее Матильда. – Все будет в лучшем виде!
– Да, Люда, можешь на нас положиться!
Для ее успокоения мы подробно рассказали ей о наших приключениях и о том, как выследили банду, и как спасли моего соседа-банкира, и даже как мы с Мотькой в Израиле во время весенних каникул обезвредили контрабандиста, не говоря уж о поимке Степушки. Кажется, на нее это произвело впечатление.
В семь вечера в субботу Матильда позвонила мне.
– Аська! Уехали! Всей семьей, и Франю взяли. Путь свободен.
У нас было условлено, что, как только Матильда даст знать об отъезде Кошелевых на дачу, мы собираемся у них в квартире, приходим по одному, чтобы соседи чего не заподозрили. Так мы и сделали: первой пришла Мотька, потом я, потом Митя, за ним Костя, и последним приехал Михал Михалыч. Надо сказать, что в его присутствии мы чувствовали себя более спокойно. Мы установили дежурство на кухонном балконе, откуда хорошо видна дорожка, ведущая к дому, и сменяли друг друга каждые двадцать минут. Дежурили с мощным биноклем, который подарил нам мой дед. Обстоятельный Михал Михалыч принес пакет с бутербродами и три большие бутылки пепси-колы.
– Вот, братва, чтобы нам с голоду не подохнуть и ничего хозяйского не брать. Константин! – окликнул он Костю, стоявшего на балконе с биноклем. – Ты… это… биноклем не злоупотребляй. А то сбликует, чего доброго…
– Правильно, – согласился Митя. – Он же наверняка глянет на окна!
Костя притаился за кустами и опустил бинокль. Теперь его с улицы невозможно было заметить. Прошло часа два. Никто не появлялся.
– Думаю, он появится, когда стемнеет, – предположил Михал Михалыч. – В темноте удобнее черные дела делать.
– Так-то оно так, но ведь ему много времени понадобится, чтобы всю квартиру обшарить. Так что может явиться в любой момент, а сейчас уже скоро десять, – заметил Митя.
– Кстати, братва, а как вы из дому-то в такой час улизнули?
– Мы сказали мамам, что у нас прощальный вечер в школе, тем более что это правда, но только отчасти – вечер для десятых классов, – объяснила Мотька.
– А у нас тоже вечер, но мы просто не пошли туда, – добавил Костя.
– Идет! – вдруг крикнула Мотька. – Смотрите, он с этим, с Дружининым!
– Ни фига себе! – присвистнул Костя. – Все, прячемся!
– Эх, покурить не успел! – сокрушался Михал Михалыч.
Мы разбежались по заранее намеченным местам.