Фамарь стряхнула ее руки.
— Не будь такой глупой, Акса. В этом деле нет никаких сторон. Он делает только то, что должен.
— Что должен? Как ты можешь так говорить! Твоя свекровь о тебе прожужжала Иуде все уши. Она не хочет, чтобы Онан был с тобой в одной комнате, не говоря уже о постели.
— Как ты можешь укорять ее? Я так же горевала бы, если бы потеряла сына.
— Или любящего мужа, — она понизила голос до заговорщического шепота:
— Мы все счастливы, что избавились от Ира.
Фамарь отвернулась, не желая соглашаться с ней.
Акса вздохнула.
— Ты должна быть осторожна, Фамарь. Вирсавия ищет, кого обвинить в смерти сына.
Фамарь опустилась на подушку.
— Тогда она должна обратить внимание на Бога Иуды.
— Она подозревает тебя. Она утверждает, что ты околдовала его.
Фамарь внимательно взглянула на Аксу.
— Разве в этом доме у меня есть какая-нибудь власть, чтобы чему-то помешать или помочь? Я ничто! Что я приобрела со смертью мужа? Я стала богаче с мертвым мужем? — Она тряхнула головой и отвела взгляд. — Вирсавии никто не поверит. Все слышали, как Ир отверг Бога своего отца, и видели, как он умер.
Акса села перед ней на корточки.
— Ты думаешь, это имеет значение? — она взяла руки Фамари и крепко сжала их. — Что касается характера Ира, то Вирсавию во многом можно было бы упрекнуть, но ты считаешь, она примет эти упреки?
Фамарь выдернула руки и закрыла ими лицо.
— Я ничего плохого не сделала Иру. — Она судорожно вздохнула, и из глаз ее хлынули слезы, несмотря на все ее старания удержать их. — Что это за семья, в которой каждый стремится погубить другого?
Акса прижала кончики пальцев к губам Фамари.
— Я знаю, ты не причинила никакого вреда Иру. И Иуда знает это. Ты никогда ничего не говорила против мужа. Все знали, что он тебя бил, и отворачивались.
— Тогда как ты можешь говорить?..
— Ты слишком молода, чтобы понять таких людей, как Вирсавия. Она ревнива. Она боится потерять свое положение, поэтому она лжет. Ложь, которую повторяют достаточно часто, в конце концов принимается за правду.
— Я могу быть только такой, какая я есть, Акса! — Слезы бежали по щекам Фамари. — Я могу вести только такой образ жизни, который, по моему разумению, самый лучший.
Акса подперла щеку.
— Успокойся, моя милая. Ты одержала победу. Иуда отдал тебе Онана. Значит, он верит, что жизнь его сына забрал Бог его отца, хотя Вирсавия и утверждает, что ты причастна к его смерти. Но берегись ее, она хитрая, как змея. Теперь, когда Иуда принял решение, она будет молчать. Какое-то время она ничего не будет предпринимать. Но никогда не забывай: она твой враг.
— Она всегда была моим врагом, Акса.
— А теперь еще больше, чем когда-либо, но Иуда защитит тебя.
С невеселым смехом Фамарь покачала головой.
— Иуда не стоит рядом со мной. Он, как всегда, стоит в стороне. Все, что он сделал, это предпринял необходимые меры, дабы сохранить свою семью.
Она отвернулась, не желая, чтобы Акса увидела ее боль и разочарование. Иуда отказался наставить ее на путях своего Бога, хотя его Бог явно обладал властью над жизнью и смертью.
— Мне сейчас тяжелее, чем в тот день, когда я пришла сюда. Я желаю этой семье счастья. Я хочу исполнить свой долг.
— Ты его исполнишь.
— Если у меня будут дети.
— Не если, а когда. — Акса улыбнулась. — Онан даст тебе дитя. Я не сомневаюсь в этом.
Фамарь не разделяла ее уверенности. В конце концов Онан был братом Ира.
Акса была довольна тем, что Иуда окончательно решил вопрос о среднем сыне. Ее сердце ныло, когда она видела равнодушие его семьи. Никто в этом доме не был достоин Фамари. Она красивая, работящая и преданная. Временами Акса наблюдала, с каким достоинством вела себя ее девочка, особенно когда сталкивалась с пренебрежением, оскорблениями и вспышками гнева со стороны Вирсавии. Ее сердце переполнялось гордостью. Иногда ей приходилось прикусывать язык, чтобы не высказать свои мысли и тем самым не навредить Фамари.
Иуда не торопился отдать Фамари Онана. Акса начала опасаться, что Вирсавии все-таки удалось настроить его против невестки. Кормилица любила Фамарь так же нежно, как любила бы свое собственное дитя, и то, что с Фамарью обращались таким образом, вызывало в ней гнев.
Акса обрадовалась, когда Иуда нашел ее и спросил о здоровье Фамари. Она поняла, что это действительно интересует его, и избавила Иуду от дальнейших расспросов.
— Самое благоприятное время для зачатия наступит через десять дней.
— Через десять дней. Ты уверена?
— Да, мой господин.