— Вы правда так думаете? — пораженно уставился на него парень, широко распахивая глаза и замирая в шоке, крепко задумываясь, пытаясь уложить все, что услышал только что. — Но ведь все они: и Альбус, и Гермиона, и Сириус, и Рон — желают мне добра и искренне болеют за меня. Они не могут быть предателями или же как-то не так обращаться со мной. Я никогда не замечал за ними такого, чтобы подставляли меня или же желали чего-то мне во вред.
— Да брось, Гарри, — едко парировал Нихилус — Ты прекрасно знаешь, что все они никогда не были тебе друзьями, и Дамблдор никогда не занимался тобой. Вспомни хорошенько, что было в твоём детстве, как ты учился все эти годы в Хогвартсе. Что ты видел и что наблюдал вокруг. Я дам тебе время, и, может быть, ты сам придёшь к такому выводу и решишь, что их не то чтобы стоит опасаться, но быть осторожным точно.
— Не верю..... — медленно прошептал Поттер и, прикрыв глаза, начал вспоминать свою жизнь, ускользая в прошлое.
После этих слов призрака, сознание Гарри стало слабеть, картинка начала постепенно размываться, и он снова появился в своем черном подсознании и пришёл в себя. Медленно приоткрыл глаза, которыми едва мог различить ошарашенных медиков, ощутил своё тело лежащее на жестком диване в гостиной и услышал взволнованные голоса. Вокруг него суетились врачи и пытались привести в чувство. Гарри так тяжело пришлось выплывать из этой черной влажной и липкой тьмы на свет, принимать помощь определенных людей и тех, кто, как ему казалось, никогда не любил его по-настоящему. Окинув мутным взглядом всех тех, кто оказался рядом, парень смутно увидел вытянутое лицо тёти, всклокоченные волосы дяди и его такое же бледное обеспокоенное лицо, которое никогда не принимало такой сероватый оттенок. Дадли, который пытался справиться с подступающей истерикой, потому что понимал — отчасти это его рук дело и что именно каким-то там высказыванием мог задеть кузена и выбить настолько из колеи, что он теперь лежит пластом и еле дышит. Увидев Гарри, приехавшие медики попросили отойти и стали пытаться завести подростковое сердце. Они использовали все свои навыки и приспособления медицинской техники, чтобы оживить ускользающую жизнь и остановить тот необратимый пока что процесс, что был запущен до их приезда. Теперь только от самого носителя тела зависит, хочет ли он оставаться на этой земле или же нет. Гарри отчаянно хотел жить, и только сейчас, придя в себя, понял, что впервые благодарен этим людям. Он никогда не ощущал их любовь и расположение к себе, но именно сейчас, на грани жизни и смерти, осознал, что никто больше не заботился о нём, никто больше не был рядом всё это время так, как это делали они. Дурсли пусть и загружали огромными кучами работы, давали немного еды, одевали не так хорошо, как бы хотелось Поттеру, но именно они пытались сделать его жизнь хорошей и дать образование. Парень только сейчас отчетливо увидел, что Дурсли не обладают тем потенциалом в магии как он, даже не хотят стать такими как он, и только поэтому делали то, что делали на протяжении этих лет. Нихилус запустил в голове подростка какой-то странный процесс, который невозможно остановить, да и не хотелось останавливать его. Поттер был один, никто в магическом обществе не был так близок и так рад ему. В голове всплывали картинки их общения с Роном, Гермионой, Сириусом, всеми остальными волшебниками. Никто не жаждал быть рядом по-настоящему. Каждому что-то да надо было от него. Пока Гарри поднимался, медленно начинал дышать, неторопливо взбирался по лестнице к себе, продолжал думать о словах призрака. Теперь Дурсли отвели ему место рядом с Дадли, и именно сам хозяин второго этажа вызвался помочь кузену и, подхватив под руки, обнимая за талию, проводил до нового жилища Гарри. Подросток аккуратно открыл дверь его комнаты, медленно довёл до кровати и, смахнув покрывало, уложил Гарри. Накрыл вышеозначенным покрывалом и, тихонько прикрыв за собой дверь, вышел.
На первом этаже родители Дадли общались с врачами. Те оставили длинный список лекарств, которые теперь нужно было давать Гарри, чтобы он поправился и стал по-прежнему активным и не собирался выпадать из жизни. Поттер закрыл усталые глаза и снова погружался в ту область, где, как он помнил, оставался этот странный силуэт, который назвался Дартом Нихилусом.