— Ты вернулся, — услышал он хриплый рычащий шепот, как только очутился в новом пространстве своего сознания. — Я ждал тебя и рад, что ты снова здесь.
— Я не очень рад вас видеть, но да, я здесь. Вы говорили, что я должен чтото преодолеть и что-то переосмыслить. Радуйтесь, я делаю это потихоньку. Медленно, но делаю. Я благодарен своим родственникам. Они спасли меня, и я теперь вижу, кто они на самом деле и как с ними обращался Дамблдор. Он тоже ставил над ними опыты и позволял стать не самими собой. Я тогда был таким слабым и действительно не мог контролировать свою магию. Они были слишком напуганы и не знали, что со мной делать.
Перед его глазами внезапно промелькнули воспоминания, которых он не помнил и никогда не знал. В какой-то день они поссорились с Дадли. Выясняли, кто из них сильнее в подтягивании и кто сможет дать фору в прыжках в длину. Дадли, естественно, не сделал ничего стоящего, тогда как сам выполнил норму школы за пятый класс. Тогда кузен стал высмеивать его перед своей шайкой, а Гарри никогда не думал, что будет так дрожать и так злиться на себя и своих обидчиков. Они пришли домой, и Дурсль-младший стал рассказывать маме, что произошло. То есть они ссорились уже на глазах Петуньи, и тут на очередной нервный выпад Дадли он остановился и выпустил какой-то столб в воздух. Рядом разбился фарфоровый чайник, и стёкла в буфете стали непрозрачными с несколькими внушительными царапинами, которые потом так и остались на стекле. Остановившись и вдохнув поглубже, Гарри остановил свой порыв, и стёкла снова приобрели прежний полупрозрачный вид, но вот царапины так и остались до сих пор. В следующий раз подросток снова неожиданно выбросил свою магию только в сторону небольшого сарайчика, в котором находились старые ненужные тряпки «на выброс». Он естественно мгновенно сгорел. Поводом к тому снова стала какая-то гадость Дадли, на которую Поттер не смог адекватно ответить. В том и другом случае взрослые отчаянно дубасили и ругали Гарри и в следующие дни ходили хмурыми, и не хотели общаться с ним.
Вернувшись из своих видений, Гарри снова обратился к духу и, обреченно улыбнувшись, сказал:
— Дамблдор не приходил ко мне никогда и не хотел знать, что со мной. Ему было просто наплевать на меня, и Рону с Герми тоже. Дурсли обращались со мной жестоко, но справедливо. Они не знали, как контролировать мои выбросы, и только вымотав моё тело можно было остановить накопление магии, мыслей и негативных эмоций.
— Ооо, ты прав, и в этом молодец, — подбодрил ситх и подтолкнул к следующей порции осознания — Теперь ты должен подумать, как поступали волшебники. Что они делали и как выглядели их действия. Можно ли их логически обосновать и дать им хоть какое-то объяснение. Если вообще это можно назвать поведением отдельных твоих знакомых.
— Почему выговорите про знакомых? — резковато отозвался Гарри — Они мои друзья! Не надо называть их приятелями.
Ситх злобно сверкнул глазами и, пройдя по сознанию Гарри взад и вперед, распределяя свою Тьму по этому пространству, перетекая и концентрируясь в отдельной точке, процедил:
— Ты думал, что их поведение и отношение к тебе можно назвать понастоящему дружеским? О, ты сильно заблуждаешься. Вот объяснения и пояснения моим словам. Вспомни хотя бы то, что ты забыл… Или тебя заставили забыть… Вспомни то, что ты видел у Уизли…
Картинки поплыли перед внутренним взглядом Гарри, и он снова очутился в Норе. Вновь увидел, как Молли собирает на стол, и как они с Роном наблюдают за ней, её управлением хозяйством. Дородная рыжая дама ловко манипулировала предметами, расставляя их по нужным местам, помогала магией и колдовала над приготовлением чудеснейших пирожков. Потом принесла несколько стаканов с какой-то жидкостью и вливала в каждый бокал с соком на столике детей, а потом быстро трансфигурировала эти стаканы с остатками странной жидкости в красивые графинчики с соком и морсом. Потом Рон с Гарри летали на метлах и с высоты полета видели, как все в Норе строится на законах Магии и поддерживает едва держащиеся перекрытия. Гарри снова вспоминал то противное чувство прохладного покалывания на губах и волосах, когда пил воду, сок или же когда Молли старательно пыталась встретиться с ним глазами и проверить что-то, известное только ей. Потом вспомнились ночные хождения по дому хозяйки, как она заглядывала в каждую дверь комнаты и что-то беззвучно шептала, словно молясь. Потом на утро он просыпался с неприятным покалыванием в шраме. Гарри часто такое чувствовал и не всегда обращал внимание, а иногда просто списывал на прохладные условия сна или же плохое настроение. По возвращении домой, на Тисовую, Гарри отпускали такие приступы, и он не ощущал ничего подобного месяцами. Теперь только до него стало доходить, что эта, свиду милая и заботливая мамаша, что-то творила с его разумом и не только с его, но и с разумом своих детей тоже.