– Кто там?
– Это Стас Бессонов, Людмила Ивановна! Ради бога, извините за поздний визит, я только сейчас сообразил, что уже ночь и все нормальные люди спят.
Она открыла ему с робкой улыбкой на губах, в махровом длинном халате.
– У вас, выходит, ненормальная работа?
– Стопроцентно. Людмила Ивановна, дело об исчезновении вашего сына связано с другими делами. Над одним из них я работаю. У меня небольшая несостыковка. Вы не могли бы показать мне фотографию вашего мужа?
– Олега? Да, конечно… А что такое? Что-нибудь ужасное?
– Нет-нет, ничего ужасного. Просто я немного запутался в показаниях свидетелей. Мне по описаниям необходимо без затруднений узнавать вашего мужа, чтобы сразу сбрасывать его со счетов, понимаете? Не хочу путать его с людьми, которые требуют настоящей проверки.
– А, вот оно что!
Людмила Ивановна вернулась в коридор с хорошим снимком Олега Локтева, который Стас уже видел у нее на комоде, когда был в этой квартире в первый раз. Разглядев снимок как следует, Стас отдал его обратно и спросил:
– Ваш муж никогда не красил волосы? Может быть, скрывал седину?
– Нет, что вы. Никогда.
– А какой он был? Какое производил впечатление? Первое впечатление. Вот входит он в комнату, посторонний человек глядит на него и думает… Что он думает, Людмила Ивановна? Людмила Ивановна мечтательно улыбнулась:
– Он думает: вот хороший человек. Немного растяпа, может быть.
– Спасибо, Людмила Ивановна, вы мне очень помогли.
Стас передал ей снимок и, еще раз извинившись за поздний визит, ретировался. Было уже за полночь, когда он добрался до офиса. Отключил сигнализацию, открыл дверь и тщательно заперся. После чего направился к себе в кабинет и, не раздеваясь, достал из сейфа кассету с «неофициальным» допросом Чекмарева. Его интересовало одно конкретное место. Стасу пришлось попотеть, перематывая пленку туда-сюда, но в конце концов он все же нашел то, что хотел. Это был рассказ Чекмарева о том, как за Пашей Локтевым приехал отец. «У него глаза такие были… темные, страшные, – говорил Вова, потея. – И сам он был похож на сатану. Мне не нравятся люди черной масти». Судя по фотографии, отец Паши Локтева был блондином. Если верить Чекмареву, получается, что Локтева из тусовочной квартиры забрал вовсе не отец, а неизвестный мужчина. «Демонический тип» – тут же вспомнилось Стасу. Отец Павла Локтева не тянул на демонического типа. И вполне возможно, его сын умер вовсе не от передозировки наркотиков. Да и вообще, Павел, возможно, был еще жив в тот момент, когда неизвестный и Чекмарев тащили его в машину.
Стас возвращался домой в полутемном и почти пустом троллейбусе. Одинокая женщина вошла вместе с ним и села поближе к водителю. Стас остался на задней площадке. Он глядел в окно на подсвеченный огнями вечерний город и старался подавить в себе чувство досады. Кое-что ему стало понятно. Часть головоломки он, кажется, разгадал. Однако это был только фрагмент общей картины. Не более того. Все происходящее не желало укладываться в стройную версию. Между тем расследование явно вызвало у преступника – или преступников – серьезное беспокойство. Но что может быть такого в этом проклятом деле, из-за чего приходится устранять людей? Фадеев, Чекмарев, Никонова, теперь вот сама Анастасия… А его жена? Какое отношение Вика имеет к убийствам? Или не имеет никакого? И ее связь с Воробьевым – обычный адюльтер, случайно вскрывшийся в связи с покушением на Фадеева или же?…
Дома Стас сварганил себе омлет с луком и сыром, налил большую кружку кофе и, взяв брошюрку «Преступления века», принялся заедать горячим ужином документальные рассказы о самых мерзостных и заковыристых делах, производивших весьма сильное впечатление на составителей сборника. Несколько месяцев назад, когда машина Стаса застряла в автомастерской и ему приходилось ездить на общественном транспорте, он пристрастился покупать на лотках и книжных столиках всякие полиграфические изыски, имеющие хоть какое-то отношение к профессии сыщика. На специальной полке в его спальне уже собралось изрядное количество книг типа: «Орудия преступлений», «Психология наемного убийцы», «Признания серийного убийцы». Было здесь даже «Лицо современного маньяка» – полный бред, явно основанный на нездоровом воображении автора. Тем не менее попадалось иногда и кое-что интересное. Сейчас Стаса больше всего занимали мотивы. Он попытался коротко подытожить прочитанное. Если отсечь психически нездоровых убийц и убийства на сексуальной почве, а также ревность, месть и обиду, то деньги оказывались главными причинами всех самых ужасных преступлений века.
Стас принес на кухню блокнот и написал сверху слово «Деньги». Подчеркнул. Задумался. Никаких денег в деле не просматривалось. Ни наследства, ни спрятанных драгоценностей графа Пустова, ни антикварных вещей, ни даже единичных перстней с алмазами – ничего. Центральной фигурой дела была женщина. Красивая женщина, напомнил себе Стас. Особенная, необыкновенная. Чудесная. Стас поставил под словом «Деньги» знак вопроса и ниже написал: «Ревность». Здесь уже было над чем поразмышлять. Стас на секунду задумался. Потом в столбик выписал несколько фамилий. Сначала погибших Торопцева, Локтева и Самсонова. Затем Фадеева. Второй столбик он отвел Воробьеву, Никоновой, Чекмареву и своей жене. Между двумя столбиками появилась стрелочка, ведущая от Локтева к Чекмареву. В третий столбик попал и Захар Горянский, старший и младший Фокины и подруга Анастасии Светлана Прохорова. Помедлив, Стас внес туда же ее мужа Никиту, который в свое время ухаживал за Анастасией. С этим человеком он до сих пор не был знаком, о чем и сделал соответствующую пометку внизу: «Поговорить с Никитой Прохоровым». Немного поколебавшись, отдельно вывел свою собственную фамилию – Бессонов. Соединил первой стрелочкой себя со своей женой, второй – с Анастасией. «Это честно, – решил он. – Вероника и Таганов знают, что я неравнодушен к Анастасии. Может быть, даже сама Анастасия знает. Поэтому я, несомненно, заслуживаю места в списке». После этого Стас взял желтый маркер и вычеркнул фамилию Торопцева. «Уже кое-что, – подумал он. – Уравнение из бредового превращается в алгебраическое. Пучков собирается завтра утром устроить мозговой штурм. Интересно, что я скажу, когда мне дадут слово?» Догадка, пришедшая ему сегодня в голову во время визита к бабушкам Анастасии, казалась настоящим перлом, но у нее не было ни одного фактического подтверждения. Повинуясь подсознательному импульсу, Стас, свалив тарелки в раковину, отправился в комнату жены. Он собирался произвести здесь тщательный обыск, чтобы найти – что? Да просто что-нибудь. Неизвестно что. Записку, номер телефона, визитную карточку – любой намек на причастность жены к делу о нападении на Фадеева. Стасу было странно думать о ней, как об одной из участниц дела. Вика, замешанная в преступлении, – это казалось бредом. Стас вспомнил о только что прочитанном эпизоде, где описывалось, как жена убила мужа. Ей не нравилось, что он чавкает за едой. Сопение и чавканье благоверного бесили ее до такой степени, что она не выдержала и утопила несчастного в тот момент, когда он принимал ванну с ароматической солью. Погиб за бескультурье, так сказать. В Викиной комнате Стас первым делом полез в секретер – это была изящная вещица, купленная в испанском салоне за бешеные деньги. В секретере имелось множество маленьких полочек и отделений, в которых лежали аккуратные коробочки и стопки разноцветных конвертов. С огромным удивлением Стас обнаружил, что секретер выполняет функции комода. Здесь не оказалось ни книг, ни записей, ни писем и почти не было бумаг. В конверты Вика складывала поздравительные открытки, приглашения в парикмахерскую и салон красоты, а также квартирные счета. В коробках и шкатулках лежали заколки, булавки, пуговицы и несметное количество украшений. Стас открывал крышки и не уставал удивляться – десятки браслетов и кулонов, кольца и броши, серьги и клипсы, цепочки разной длины и плетения, бусы из полудрагоценных камней, и так далее и тому подобное. Кроме того, два шкафа были под завязку набиты стильной одеждой. Стас до сих пор даже не представлял, сколько у его жены тряпок. «Интересно, – размышлял он, – что из этого куплено на мои деньги, и что – на воробьевские?» Мысль о том, что маленький податливый Воробьев тратился на костюмы, туфли и сумочки для Вики, почему-то его не оскорбила, а позабавила. «Не только мне эта штучка портит кровь, – подумал он. – Кстати, о сумочках. В сумочках может заваляться какая-нибудь интересная мелочовка».