– Алло?
– Это Анастасия, – послышался взволнованный голос.
Стас звонил ей перед выездом из дома, проверял, все ли в порядке, и теперь сразу насторожился.
– Что-то случилось?
– Руслан пришел в себя. Мне позвонил Андрюша, телохранитель. Сказал, его скоро будут допрашивать. Мы можем к нему поехать?
– Конечно. Подождите меня, я заеду за вами через полчаса. Собирайтесь. Стас перезвонил в больницу, убедился, что Фадеев и в самом деле очнулся, и тут же сорвался с места.
– А как же мозговой штурм?! – крикнул ему вслед Таганов, уже обложившийся бумажками с записями.
– Придется отложить. Ведь новая информация!
– Не забудь, что Фадеев заплатил за все, – напомнил Пучков. – Мы, конечно, должны заниматься им в первую очередь.
– Мы и занимаемся, – пожал плечами Таганов. – Все для него.
После ухода Стаса Пучков с Тагановым обменялись-таки мнениями.
– Думаю, наблюдение со Степана Фокина можно снять, – в задумчивости проговорил шеф. – Он ведет себя тривиально. И слежка ничего, кроме расходов, не приносит.
– Зато благодаря ей у нас есть уверенность, что Степан не причастен к гибели Чекмарева.
– Пока мне это дело представляется беспорядочным нагромождением фактов.
– Давайте следить за всеми подозреваемыми, – предложил Таганов.
Пучков снисходительно рассмеялся:
– Тотальную слежку может оплатить только правительство. А Фадеев, увы, всего лишь рядовой бизнесмен.
– Что, неохота напрягаться?
– У меня Стас напрягается. Не боись, он обязательно поймает какую-нибудь рыбку в этой мутной воде. Я верю в его интуицию. У него башка варит – ого-го как.
– Я знаю, – вздохнул Таганов. – Только очень все опасно. Теперь вот покушение на Шорохову. Если этот тип и впрямь решил избавиться от нее, он ведь сделает вторую попытку?
– Вряд ли. Не верю я в это. Вообще не верю в то, что Шорохову на самом деле хотели убить.
– То есть?
– Думаю, это какой-то отвлекающий маневр со стороны нашего мистера инкогнито.
– Но если бы Стас не задержался там…
– Да он знал, что Стас задержался! Он наверняка следил за домом, дожидаясь появления Шороховой. Стас приехал и, если я правильно понял, втащил Анастасию в подъезд на руках. Убийца что, по-твоему, совсем кретин? Он ведь должен был понимать, что Стас наверху.
– Да ничего он не понял! – закричал Таганов. – Ведь было уже темно. Я Стаса караулил на площадке больше часа. О моем ожидании он вряд ли догадывался. Я вышел из подъезда, сел в машину Стаса и скрылся, понимаешь? Этот тип, если он и впрямь следил за домом, наверняка подумал, что я – это Стас и что он уехал.
– В таком случае покушение было настоящим, – пробормотал Пучков. – И Шорохову тоже надо охранять.
– Замечательная мысль, – с иронией заметил Таганов. – Стас уверен, что Воробьева надо охранять, ты уверен, что Шорохову. А я уверен, что следить надо за старшим Фокиным. У него, именно у него демоническая рожа.
И тут в офисе появилась Вероника Матвеевна. Открывший ей дверь Таганов, поздоровавшись, тихо «ойкнул». Лицо Вероники Матвеевны, мягко говоря, выглядело необычно, а грубо говоря – было зареванным. Несмотря на то, что она его густо запудрила, скрыть следы многочасовых рыданий не удалось.
– Боженьки мои, – нахмурился Пучков. – Это называется – ничего не случилось? Вероника Матвеевна молча посмотрела на него и бросила сумку на стол. Потом, все так же молча, не раздеваясь, покопалась в ней и извлекла оттуда большой пухлый конверт. Положив конверт на стол, пальцем двинула его в сторону шефа.
– Это мне? – удивился тот. – Что ж, кажется, стоит взглянуть.
– А мне можно посмотреть? – почти заискивающе спросил Таганов.
Вероника Матвеевна кивнула.
Пучков вытащил из конверта внушительную пачку бумаг и еще один конверт, поменьше. Конверт он отложил и начал просматривать бумаги, бубня себе под нос:
– Наталья Шорохова, родилась в 1941 году. Ее муж, Петр Шорохов, ля-ля-ля. А это что у нас? Василина Сергеевна Стешина, родилась в 1917 году, муж – Борис Стешин, родился… Что это? – Шеф взглянул на Веронику Матвеевну, выпятив нижнюю губу.
– Читайте дальше, – сказала она.
– Ивлева Елизавета Сергеевна. Так, это понятно. Вся ее биография в подробностях. А это что? Шестаков? Дмитрий Шестаков женился в 1918 году на Ольге Уткиной, проживавшей… Так-так. В 1919-м у них родилась дочь Арина. В 1946-м она вышла замуж за некоего Василия Фокина. Слушайте, это подробнейшая биография двух семейств. Я прав?
– Угу, – кивнул Таганов, углубившийся в содержимое маленького конверта. – А вот тут иллюстрации.
В конверте были фотографии Анастасии Шороховой. Анастасия на улице. Анастасия в кафе за столиком. Анастасия садится в машину. Анастасия выходит из офиса. Просто лицо Анастасии крупным планом.
– И откуда же у вас эта милая подборочка? – спросил Пучков. – Впрочем, я догадываюсь. Она от Фокина-старшего? Неужто вам удалось его расколоть?
– Черта лысого его расколешь, – отозвалась Вероника Матвеевна. – Просто… Я была у него в гостях.
Таганов присвистнул.
– Так получилось. В конце концов, – тут же озлилась она, – вы сами велели мне им заняться. Или я что-то неправильно поняла?
– Правильно-правильно, – поспешно закивал Пучков. – Вы не волнуйтесь. И что было в гостях?
– Всякое было, – уклончиво ответила Вероника Матвеевна. – А потом я нашла этот конверт.
– Вы рылись в его вещах без спроса? А если он обвинит вас в воровстве?
– Пусть только попробует.
Веронике Матвеевне до сих пор не верилось, что вчера вечером она приняла предложение Фокина и поехала попить кофе к нему домой. Вместо кафе они оказались один на один в уютной квартирке психолога, где впечатлительная и легко поддающаяся внушению Вероника Матвеевна оказалась во власти чар Валерия Антоновича. Он так сильно сжимал ее пальцы и был столь серьезен, когда говорил о своих чувствах, что бедняжка не смогла устоять. Они провели несколько упоительных часов в спальне и заснули, обнявшись. Эти нежные объятия распались, когда внезапно зазвонил телефон. Валерий Антонович потребовался для консультации какому-то важному пациенту. Он торопливо оделся и, поцеловав Веронику в висок, вышел из квартиры. О такой удаче можно было только мечтать! Вероника Матвеевна выпуталась из простыней и босиком прошлепала прямиком в кабинет свежеиспеченного любовника. Ей не потребовалось много времени, чтобы обнаружить запертый ящик в письменном столе. Для Вероники Матвеевны открывать замки с помощью подручных средств труда не составляло, она научилась этому еще в молодости, когда на полном серьезе собиралась стать сыщицей. Дело, которое Фокин собрал на Анастасию Шорохову, произвело на Веронику Матвеевну столь сильное впечатление, что она решила не дожидаться хозяина, а сбежать вместе с неожиданной находкой. Она заперла дверь, бросила ключи в почтовый ящик и поехала домой. Там она несколько часов проплакала. Еще бы! Ведь Фокин оказался дрянным обманщиком. Он и в постель-то ее наверняка затащил лишь для того, чтобы выуживать информацию о расследовании. А на самом деле она ему до лампочки. И, увидев ее у себя в первый раз, он отнюдь не потерял голову. Он просто-напросто понял, что Вероника Матвеевна – та самая доверчивая дура, которой можно легко заморочить голову романтическими бреднями. Он и заморочил. Вероника Матвеевна пала жертвой его обаяния с первой же попытки.
– Могу себе представить, как он веселится теперь! – гневно воскликнула она, поведав в нескольких словах историю своего падения.
– Думаю, он не веселится, а рвет на себе волосы и ищет свою папочку с записями, – не согласился Таганов. И скоро явится сюда и примется объяснять нам, откуда у него это добро. Уверен, он придумает что-нибудь невероятно правдоподобное.
– Из всего этого следует, – подытожил произошедшее Пучков, – что Валерий Антонович Фокин мило врал, когда говорил, что ничего не знает об Анастасии.