– Я его немножко попугала, – призналась Анастасия.
– А этот, Стас? Он не проявлял нервозности? Наверное, весь вечер держался за кобуру под мышкой и потел, глядя по сторонам.
– Да нет, – пожала плечами Анастасия. – Ничего такого. Мы весело провели время.
– Значит, сыщик оказался смелым. Что ж, Настюха, может быть, его жена приходила не напрасно?
– Да мы едва знакомы! – покраснела Анастасия.
– Ну и что? – пожала плечами подруга. – Я тоже с Никитой только встретилась – сразу поняла, что пропала.
– Конечно, он ведь в тот вечер сидел за рулем шикарной машины и сорил деньгами по случаю удачной сделки. Еще бы ты не пропала!
– Такое впечатление, что ты живешь на Луне, – отмахнулась Светлана. – И когда случайно попадаешь домой, все кажется тебе слишком приземленным.
Стасу казалось, что стоит приложить минимальное умственное усилие, и все сразу встанет на свои места. Части головоломки сложатся в простой и понятный узор, и лицо преступника четко проявится. Он вспомнил «волшебные картинки», на которые нужно долго-долго смотреть, чтобы внезапно отчетливо увидеть какую-нибудь фигуру. Потом сидишь и удивляешься, почему не видел ее раньше. Стас так и эдак рассматривал все фрагменты дела, но ничего не происходило; перед его глазами по-прежнему был хаос. По ходу расследования ему вместе с Пучковым и Тагановым приходилось опрашивать десятки людей, добывая самую простую и незначительную на первый взгляд информацию.
– Если не погружаться, то все должно быть очень просто. У нас есть список подозреваемых, – не так давно говорил Таганов. – Мы проверяем их алиби на момент всех так называемых несчастных случаев. И на момент покушения на Фадеева. Кто-то сразу же отсекается, уже легче.
Но Саша уже не был настроен столь оптимистично. Алиби не оказалось практически ни у кого. А если у кого и было, то шаткое или вовсе подозрительное. Отсечь не удалось ни одного человека. Кроме, пожалуй, Степана Фокина.
– Надо учитывать, что в деле предположительно фигурируют двое – мужчина и женщина. Мы не знаем, кто они. Парочка может обеспечивать друг другу алиби, – говорил Таганов.
Они вертели известные им факты так и эдак, придумывали самые изощренные и самые идиотские мотивы преступлений, выдвигали фантастические версии и пытались максимально упростить цепочку, связывающую одно преступление с другим. Ничего не получалось. Теперь же, когда стала известна связь Горянского с Ольгой Свиридовой, внезапно вскрылся целый пласт неизвестной до сих пор информации. Таганов оживился – все, что он узнавал, явно просилось в дело.
– Если бы не жена Горянского, – говорил он, – мы только случайно могли бы узнать об этом странном любовном романе.
– Но Мила Горянская, – вставил Стас, – назвала Ольгу его второй женой. Значит, все было открыто!
– Это ее мнение. На самом деле любовники хорошо законспирировались. Я вчера весь день занимался только Свиридовой и выяснил одну потрясающую деталь. Единственным другом мужеского пола числится у этой дамочки Виктор Валентинов, коллега по «Экодизайну».
– Валентинов? Я видел этого парня! – воскликнул Стас и, тут же утратив энтузиазм, добавил: – Но мы по нему плотно не работали.
– Друг! Что такое друг?… – насмешливо протянул Пучков. – Уж конечно, это не тот человек, которого попросишь помочь провернуть пару-тройку убийств!
Таганов многозначительно усмехнулся:
– А вот этого мы не знаем. Зато… – он сделал паузу, – мы знаем, что у Валентинова есть старшая сестра. Зовут ее Инга Смирнова. И работает она в театре костюмершей.
Пучков со Стасом переглянулись. Таганов между тем бодро продолжал:
– Каждую пятницу любящий братишка заходит к Инге перед вечерним представлением. Они сидят в костюмерной, пьют чай и болтают. Инга частенько отлучается по делам, и тогда Витя остается один – среди костюмов, коробок с обувью, париков…
– А также очков и бород, – в задумчивости добавил Стас.
– И под Свиридову можно подстроить прекрасный мотив, – вещал Таганов. – Она знала от Захара об этой байке – я имею в виду фамильное проклятие. Конечно, она ревновала Захара к Анастасии. Женщины без ревности не живут. И решила с помощью проклятия испугать Захара. Если бы он увидел, что проклятие сбывается и все влюбленные в Анастасию мужчины погибают, побоялся бы становиться в очередь. А уж как Ольга все проворачивала, с помощью Валентинова или еще кого-то – выяснить можно.
– Одно плохо: Анастасия Шорохова не знала никого из своих нынешних коллег, когда погиб ее первый жених – Юрий Торопцев, – заметил Пучков. – Может быть, Торопцев действительно сам по себе свалился с лестницы, случайно?
– Насчет Торопцева у меня есть особая версия, – сказал Стас. – До сих пор мне не хотелось ее проверять, но, похоже, выхода нет. Смерть Торопцева действительно нам мешает взглянуть на все остальные происшествия объективно.
– Давай, выкладывай, – предложил Пучков.
– Не здесь. Чтобы все выяснить наверняка, придется ехать к Насте.
– Может быть, лучше ее вызвать сюда?
– Нет, – сказал Стас. – Мне нужны старухи тоже.
Они молча поднялись и начали одеваться.
– Чтобы Стас раскачался, надо было по меньшей мере убить его жену, – усаживаясь за руль, шепнул Таганов шефу.
Настя, которую предупредили о визите по телефону, нервно расхаживала по квартире.
– Не расстраивайся, что бы ни случилось, – Стас бегло поцеловал ее в висок. Это была первая нежность, которую он себе позволил. – Все будет хорошо. Я позабочусь. Надеюсь, бабушки дома?
Они были дома и ждали в гостиной. Стас, оказавшийся в центре внимания, чувствовал себя не очень-то уютно.
– Вам предстоит провести в моем обществе несколько неприятных минут, – предупредил он настороженно глядевших на него старушек.
Анастасия, впрочем, тоже с тревогой смотрела на Стаса.
– Что ж, – начал он, – вернемся на девять лет назад, к тому моменту, когда вашей внучке было девятнадцать. Она влюбилась в зрелого мужчину, переехала к нему жить. Что вы чувствовали? Василина Сергеевна, в первую очередь я вас хочу спросить.
– Почему меня? – старушка облизала губы. Было заметно, что она испугана.
– Думаю, о смерти Торопцева рассказать нам сможете именно вы. Как очевидица.
– Бабушка?! – воскликнула пораженная Анастасия.
– Минутку! – Стас поднял руку. – Не надо драм. Мы сейчас спокойно во всем разберемся. Знаете, как я обо всем догадался, Василина Сергеевна?
Она молча смотрела на него, поджав губы.
– Я стоял вот здесь, на этом самом месте, а вы сверлили мою грудь пальцем. Вам не нравилось, что я плохо защищаю вашу внучку. Помните? Я отступал к дивану, а сам смотрел на фотографии. Те, что на стене. Видите? – обратился он к Пучкову и Таганову, исполнявшим роли внимательных зрителей. – Там Василина Сергеевна с сестрой стоят под руку – обе в шляпках. Я вспомнил, что во времена их молодости женщины всегда носили шляпы, когда отправлялись на прогулку, или в гости, или на деловое свидание.
– Желтая шляпа, – сказала Анастасия. – Она осталась у тебя, бабушка?
– Думаю, тут и сомневаться нечего. Эта шляпа была на ней в ту ночь, когда погиб Торопцев. Василина Сергеевна не могла смириться с тем, что ее очаровательная внучка стала жить гражданским браком с человеком старше себя. Она всячески старалась воспрепятствовать этому союзу и образумить Торопцева. – Стас обратился непосредственно к ней: – Возможно, вы хотели, чтобы он поскорее женился?
Василина Сергеевна молча разглядывала пейзаж за окном – словно не слышала слов Стаса. Ее старшая сестра, прикрыв рот ладошкой, смотрела то на одного детектива, то на другого, пытаясь понять их отношение к происходящему.
– Я смотрел на эту фотографию, на эти шляпки на голове у сестер, а Василина Сергеевна толкала меня сильным указательным пальцем к дивану, так что я едва мог устоять на ногах. И тут в моем мозгу будто что-то щелкнуло.